Современные проблемы уголовного права (к 85-летию А. В. Наумова) - Коллектив авторов

виновного лица, подпадающих под положения ст. 205 УК РФ, действия могут квалифицироваться как террористический акт. При этом такой целью фактически на практике зачастую является не только дестабилизация органов власти, воздействие с целью принятия ими решений, но и другие.

Кроме того, квалификация некоторых вооруженных нападений на образовательные учреждения как террористического акта, позволила бы рассмотреть вопрос об ответственности и лиц, оказывающих содействие таким преступлениям, других сторонников идеологии «колумбайн», а также администраторов и руководителей сообществ идеологии «колумбайн».

По этой причине требуется внесение изменений в Федеральный закон от 06 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» в части, затрагивающей определение терроризма и террористического акта; в ст. 205 УК РФ; в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09 февраля 2012 года № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности».

Использование такого варианта уголовно-правового взаимодействия значительно снизит интерес молодых людей к «колумбайну» по схожей аналогии с деструктивным движением АУЕ. Именно его Верховный Суд Российской Федерации в августе 2020 г. также по иску Генерального прокурора Российской Федерации признал экстремистским и запретил на территории страны.

Как видится, следственная и судебная практика в отношении уголовных дел по скулшутингу, колумбайн-сообществам требует обобщения и подготовки рекомендаций для органов дознания, следствия и судов и разъяснения вопросов квалификации подобных преступлений как убийства или террористического акта.

Вместе с этим нельзя забывать, что уголовное преследование виновных лиц и вынесение им строгих приговоров не могут рассматриваться как достаточная мера предупреждения скулшутинга и участия детей в колумбайн-сообществах. Профилактика в этом направлении должна вестись прежде всегов семье, образовательных организациях и сети «Интернет». Только комплексные мероприятия позволят вывести подрастающее поколение из-под удара деструктивных, часто экстремистских сообществ.

Преступления диверсионной и террористической направленности: вопросы разграничения

С.И. Глазырин,

аспирант Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России)

Большинство из совершаемых на текущий момент развития Российской Федерации взрывов и поджогов, а также их подготовка и планирование, носят преступный характер и подпадают под квалификацию по соответствующим статьям о совершении преступлений террористического характера или преступлений диверсионной направленности. Вместе с тем, если относительно первой группы деяний правовая база уже давно довольно четко сформирована и объединяет в себе конгломерат различных норм Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), то относительно преступлений диверсионной направленности до недавнего времени имелся определенный «правовой вакуум». Уголовное законодательство в этой области правовой регламентации ответственности стало существенно отставать от новых условий жизни общества[199] и тех вызовов и угроз, с которым столкнулось наше государство.

В 2022 г. УК РФ был дополнен новыми составами преступлений, которые получили свое закрепление в ст. 2811, 2812, 2813 УК РФ[200]. Позднее, в 2023 г. была существенно реформирована ст. 281 УК РФ[201].

В целом оцениваем положительно указанные нововведения, поскольку они, во-первых, являются прямым следствием необходимости обновления подхода к уголовно-правовой защите Отечества от внутренних и внешних угроз, во-вторых, отвечают трендам уголовного законодательства в области детализации наиболее опасных форм организованной преступной деятельности, в-третьих, создают основу для более тщательной дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности и уголовного преследования.

Вместе с тем очевидна схожесть нового института преступлений диверсионной направленности с преступлениями террористической направленности. Конкуренция проявляется между всеми новыми нормами о преступлениях диверсионной направленности и нормами о преступлениях террористической направленности, поскольку различия в них порой состоят лишь в одном словосочетании. Считаем, что в последующем это может вызывать определенные проблемы в толковании и правоприменительной деятельности. Ведь во многом одинаковыми являются не только содержание диспозиций, но и категории данных преступлений по степени тяжести, а также санкции, которые совпадают слово в слово, включая виды и сроки наказаний[202]. Это проецируется не только на плоскость выбора нормы закона, но и в целом наводит путаницу в оценке преступных действий. Например, неоднозначно решен вопрос о квалификации аварии на «Северных потоках»[203], а также других аналогичных взрывах и поджогах, происходящих на территории Российской Федерации, как «ответ» на проведение специальной военной операции на территории Украины.

Ввиду сказанного указанные группы преступлений нуждаются в разграничении, которое традиционно необходимо проводить по основным элементам составов смежных преступлений. Но ввиду того, что опорными в определении преступной деятельности террористического характера и диверсионной направленности служат основные составы преступлений – террористический акт и диверсия соответственно, предлагается акцентировать внимание на разграничении их признаков.

В первую очередь отметим, что различия состоят в объектах преступлений. Так, для преступлений террористической направленности объектом посягательства выступает общественная безопасность, а для преступлений диверсионной направленности – экономическая безопасность, а также обороноспособность Российской Федерации. Это все три компонента более объемного понятия «безопасность Российской Федерации» и совершенно очевидно, что они должны защищаться при помощи уголовно-правового механизма на равнозначной правовой основе. Но при этом, исходя из различного официального толкования указанных направлений обеспечения состояния защищенности, совершенно очевидно, что и общественные отношения, обеспечивающие общественную, экономическую и военную безопасность, также различны. При этом, исследуя указанные направления, очевидно, что все они служат обеспечению безопасности Российской Федерации, но отличаются по системообразующим компонентам, которые могут подвергаться воздействию при совершении преступлений и поэтому подлежат уголовно-правовой защите разными нормами УК РФ.

Детализируется данная защита в том числе посредством описания предмета преступления. Так, по ст. 205 УК РФ предмет посягательства значения для квалификации не имеет, поскольку носит достаточно неопределенный характер. Только в п. «а» ч. 3 ст. 205 УК РФ идет указание на повышенную общественную опасность террористического акта, совершенного в отношении объектов использования атомной энергии, потенциально опасных биологических объектов. А по ст. 281 УК РФ предметы посягательства перечислены исчерпывающе, соответственно только при преступном воздействии на них деяние может признаваться в качестве диверсии либо преступлением диверсионной направленности (по ст. 2811, 2812 или 2813 УК РФ).

Говоря об объективной стороне преступлений, включенных в ст. 205 УК РФ и 281 УК РФ, можно обнаружить их юридическое тождество, а именно: совершение взрывов или поджогов, а также указание на совершение «иных действий». Типичные примеры таких действий применительно к совершению теракта довольно подробно описаны в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». К сожалению, относительно понимания, что подпадает под «иные действия» при диверсии, пока официальная позиция высшей судебной инстанции отсутствует. Полагаем, что данный пробел будет восполнен в ближайшем будущем в рамках правоприменительной деятельности.

Отметим, что в теории уголовного права выработался узкий и широкий подход к юридическому наполнению указанной категории применительно к диверсии. Так, узкий подход олицетворяет собой позиция А.В. Куликова, который под такими действиями предлагает понимать «схожие с взрывом и поджогом и последствиями действия, например организация обвалов, селей, оползней, наводнений и др.»[204]

Широкий