Дважды одарённый. Том IX - Элиан Тарс

содержательной. Как и полагается, организаторы не стали демонстрировать несостоятельность некоторых аристократов в вопросе обеспечении собственной безопасности и рассказывать о том, как Александр спас графиню Самоцветову, боярыню Мурашову и, вероятно, баронессу Завьялову. Достаточно было лишь перечислить, «Другом» каких родов является Александр.

Более красочно ведущий рассказал о том, что Александр был одним из «спасителей Столицы!» во время ликвидации ЧС.

Всё это время сам Александр, стоя на сцене, со скучающим видом разглядывал гостей. Граф Самоцветов тоже огляделся по сторонам — многие не сводили заинтересованных взглядов с Егорова, пропуская мимо ушей речь ведущего.

Ведь благодаря деятельности своих СБ эти многие и так знали, чем знаменит Александр Егоров.

Наконец-то ведущий замолчал, и слово снова взял граф Щербатов:

— Ввиду вышеперечисленного за заслуги перед Империей и её жителями, властью, данной мне Его Императорским Величеством, я дарую Александру Ярославовичу титул аристократа и личное дворянство!

Генерал-губернатор повернулся к Александру и продолжил традиционную фразу:

— Желаете ли вы, Александр Ярославович, перед принятием титула взять другую фамилию?

— Да, — спокойно ответил пока ещё Егоров.

— Назовите её, — чуть нахмурившись, продолжил граф Щербатов.

Новоявленный личный дворянин снова повернулся к залу и, обведя гостей пристальным взглядом, улыбнулся и произнёс:

— Отныне зовите меня Александр Ярославович Пожарский. Приятно познакомиться.

Он коротко кивнул, как равный равным, и решительно уставился прямо перед собой. Будто где-то впереди были его смертные враги.

На миг графу Самоцветову показалось, что в глазах Пожарского вспыхнуло пламя.

Пламя, что способно спалить Империю…

'Но ведь это невозможно!

Невозможно же?'

Глава 17

Кремль. Личный кабинет Императора.

«Пожарский», — прочитал с экрана телефона короткое сообщение Михаил Романов.

Отложив телефон в сторону, экраном вниз, Император Всероссийский задумчиво уставился в занавешенное тюлем окно. Через белоснежные кружева было видно яркое августовское солнце и синее небо.

— Пожарский… — повторил он вслух. Пару секунд подумал, а затем выдал: — Но так даже лучше.

«Хотя ещё лучше было бы, если бы ты остался Егоровым», — мысленно продолжил Император и принялся перебирать лежащие на столе бумаги — отдельную стопку, посвящённую Александру Ярославовичу.

Табун уже не раз обдуманных мыслей носился в голове Михаила Алексеевича. И первой из них была мысль: «хорошо, что не Резанов». Некоторое время назад Император даже всерьёз рассматривал возможность через верных людей связаться с Александром и попросить его не возвращаться в графский род.

Причин тому было… Да, собственно, одна причина, зато большая и весомая. Император видел, что Резановы поднимаются с колен. И очень боялся, что если в роду объявится самородок-наследник, кое у кого не выдержат нервы… Да, семнадцать лет назад общими усилиями удалось не допустить полного уничтожения рода Резановых. Однако сейчас граф Воронцов вполне бы мог решить, что лучше немного потерять в репутации, но закончить начатое.

Пока «начатое» не закончило его самого.

Но до тех пор, пока у Резановых всего два человека в роду, одна из которых несовершеннолетняя девица, надежда на шаткий баланс сохраняется.

Михаил Алексеевич отложил бумаги и раздражённо цокнул. Нажав на кнопку селектора, он произнёс:

— Иван Иванович, будь добр, чай.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, Михаил Алексеевич скосил взгляд на верхний ящик своего стола. Открыв его, он нащупал неприметный шнурок и потянул за него.

Дно ящика приподнялось, обнажив второе дно.

«Секретный архив?» — подумал бы кто-нибудь, не знающий Императора лично.

И оказался бы прав. Частично.

В этом отсеке лежали папки с детскими рисунками дочери, написанные от руки письма покойной императрицы и старый фотоальбом. Открыв его, Император уставился на не вложенную в прозрачный кармашек фотографию, лежащую сверху. На ней были изображены шестеро человек, половина из которых давно уже покинули этот мир.

Проведя пальцем по изображению покойной супруги, Император грустно улыбнулся и перевёл взгляд на вторую часть фотографии — семейное «трио», стоящее рядом.

Глядя в глаза своему покойному другу, графу Ярославу Владиславовичу Резанову, Император тихо произнёс:

— Я не смог помочь вам, Яр… Не настоял на том, чтобы твой сын вернулся в род… — Император хмыкнул и покачал головой. — Но знаешь, есть у меня подозрения, что, даже если бы я стал настаивать, он бы не послушался. Как вы никого не слушали, когда начали искать его… Но, мне кажется, он ещё более упёртый, чем ты, Яр. Свободолюбивый и не хочет никому подчиняться. Сдаётся мне, именно поэтому он и не стал наследником графского рода. Решил сразу стать Главой. Пусть и другого рода.

Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошёл высокий мужчина лет шестидесяти на вид. Выглядел он во всём утончённо: от фигуры в целом до идеальной ровной белоснежной бороды и длинных, тонких усов. На его носу сидели круглые очки, стёкла которых явно были без диоптрий. Можно было бы подумать, что камерир Императора носит их для красоты и в остальном они бесполезны…

Вот только ничего «бесполезного» в арсенале Ивана Ивановича не было, а круглые очки являлись артефактом обнаружения.

Убрав фотоальбом обратно, Император поднялся из-за рабочего стола и пересел за чайный столик. Его камерир уже налил ароматный чай со свежесобранными листьями малины, смородины и мяты.

— Зинаиде лучше не стало? — отпив чай, спросил Император у застывшего рядом камерира.

— Увы, ваше величество. Зинаиде Константиновне становится только хуже, — опустив голову, произнёс Иван Иванович.

— Что ты думаешь насчёт её лечения у Александра… теперь уже Пожарского? — внимательно посмотрел на своего верного слугу Император.

Михаил Алексеевич всегда умел выслушивать мнение своих приближённых. Даже в те моменты, когда для себя он уже принял какое-то решение.

— Если Александр Ярославович в самом деле сможет ей помочь, нужно воспользоваться его предложением, — с достоинством ответил камерир.

— А потом? — задал наиболее сложный вопрос Михаил III.

— А потом, мне кажется, стоило бы наградить Зинаиду Константиновну, — спокойным тоном ответил его верный слуга.

Некоторое время Император молча пил чай, закусывая свежим пряником. В голове его вновь поднялся ворох уже не раз обдуманных мыслей.

Зинаида виновата в случившемся — как ни крути. Она была назначена главой охраны Анны на территории МАУД. Она должна была сопровождать её во время всех её выходов. Однако же Анна оказалась против Змеевидцев одна, без своей телохранительницы.

Вспомнив об этом, Император до скрипа сжал зубы.

Зинаида откровенно «проморгала» Анну!

Но!

Император знал, что порой Анна убегает от своей главной телохранительницы. И знал, что Зинаида тут же бросается на её поиски. Разумеется, и