Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

первым крупным инвестором еще безымянной на тот момент компании[184]. Спустя несколько месяцев Хассабис, Легг и их друг предприниматель Мустафа Сулейман официально зарегистрировали DeepMind. Название отражало планы объединить «глубокое обучение» – метод машинного обучения с многослойными нейронными сетями – с достижениями нейронауки. С самого начала они открыто говорили инвесторам о своей цели – разработке общего искусственного интеллекта, несмотря на собственные опасения, что в будущем такая технология может поставить под угрозу само существование человечества[185].

Благодаря связям Тиля в число инвесторов DeepMind удалось привлечь и его бывшего коллегу по PayPal – Илона Маска. В 2012 году фонд Тиля Founders Fund, уже вложившийся в ракетную компанию Маска SpaceX, пригласил Хассабиса выступить на конференции, где присутствовал и Маск. Хассабис представил 10-летний план развития DeepMind, назвав его «Манхэттенский проект в сфере ИИ» – задолго до того, как это выражение подхватил Альтман. По воспоминаниям Тиля, один из инвесторов, выходя с мероприятия, в шутку заметил, что выступление произвело сильное впечатление, но не стоит ли пристрелить Хассабиса, чтобы спасти человечество?

В следующем году Люк Носек, соучредитель PayPal и Founders Fund, друг Маска и член совета директоров SpaceX, устроил встречу Хассабиса с Маском. Тот провел гостя по штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе. За обедом в корпоративном кафетерии между ними состоялся поистине космический разговор. Хассабис заявил, что работает над главной задачей в мире – созданием сверхразумного ИИ. Маск парировал: нет, это он занят важнейшей миссией – превращением человечества в межпланетный вид через колонизацию Марса. На это Хассабис заметил, что идея, конечно, прекрасная, если только взбунтовавшийся ИИ не последует за людьми на Марс и не уничтожит человечество и там. Маск замолчал. Об этом он как-то не задумывался. В итоге он решил присматривать за технологиями DeepMind, став одним из инвесторов компании[186].

В декабре 2013 года Хассабис вышел на сцену конференции по машинному обучению в отеле-казино Harrah’s на озере Тахо и продемонстрировал первый серьезный прорыв DeepMind: ИИ-систему, способную самостоятельно освоить классическую видеоигру Atari Breakout без каких-либо подсказок от человека. DeepMind достиг этого, объединив глубокие нейронные сети и обучение с подкреплением. Результаты оказались настолько впечатляющими, что уже через месяц Google приобрел компанию примерно за 650 миллионов долларов[187],[188].

Масштаб прорыва DeepMind, ставшего важным шагом к созданию универсального интеллекта, способного ориентироваться в хаотичном мире и целенаправленно действовать, широкая публика осознала лишь год спустя, после публикации научной статьи в журнале Nature. Однако Тиль, будучи инвестором DeepMind, отлично понимал важность этого достижения и обсуждал его с Альтманом. В феврале 2014 года, через месяц после приобретения DeepMind компанией Google, Альтман опубликовал в своем блоге пост под названием «ИИ», назвав эту технологию важнейшим трендом, которому люди уделяют непростительно мало внимания.

«Прямо скажем, ИИ (в его нынешнем научном определении), скорее всего, не заработает. Это можно сказать о любой новой технологии, и обычно такие утверждения оказываются верны. Но я считаю, что большинство людей чрезмерно пессимистичны в оценке его перспектив, – писал он. – Общий искусственный интеллект вполне может стать реальностью, и тогда мы окажемся свидетелями величайшего технологического прорыва в истории»[189].

Глава 10

«Сэма Альтмана – в президенты»

По толпе основателей стартапов, склонившихся над мисками с чили, пробежал приглушенный ропот, когда на сцену поднялся худощавый парень в футболке и шортах карго. Стояла поздняя зима 2014 года. Пол Грэм только что ошеломил Кремниевую долину новостью о том, что он покидает пост главы Y Combinator и передает бразды правления 28-летнему основателю провалившегося стартапа по имени Сэм Альтман. Теперь Грэм стоял перед очередным батчем основателей в ярко-оранжевой штаб-квартире YC в Маунтин-Вью и представлял им своего преемника с каким-то сочетанием восторга и благоговения. Многие из сидевших перед ним – а среди них были те, кто ради этой возможности бросил работу и оставил семью, – лишь моргали в ответ в вежливом замешательстве.

«Мы понятия не имели, кто такой Сэм, – вспоминал Доктор Гурсон, чей стартап по зарядке телефонов Doblet попал в тот батч. – Некоторые были разочарованы, ведь они ждали работы именно с Полом Грэмом». Когда Альтман стал отвечать на вопросы о феноменальном успехе YC, Гурсона впечатлило сочетание точных лаконичных ответов и широты интересов нового руководителя. Но он сомневался, что смена руководства как-то улучшит шансы Doblet на успех.

«Я никогда не слышал о Сэме Альтмане, – рассказывал Дэни Янисс, чья компания Checkr, автоматизирующая проверку биографических данных, тоже участвовала в программе YC в том году. – Я почитал его биографию и удивился, потому что опыта у него было не так уж много. Совсем молодой, а его компания Loopt была продана, не достигнув особых высот. Мне было любопытно: что же в нем такого особенного? Понял я это не сразу». На встречах Альтман казался замкнутым, сосредоточенным на технических вопросах и порой резковатым – никаких разговоров о погоде, сразу к делу: чем могу помочь?

Грэм, однако, никогда не сомневался в талантах и способностях Альтмана. «Он из тех редких людей, которым удается быть одновременно пугающе эффективными и при этом искренне доброжелательными – качество, которое мало кто считает важным, но оно критично для инвестора ранних стадий, – написал Грэм в своем блоге, дерзко озаглавив пост «Сэма Альтмана – в президенты». – Сэм – один из умнейших людей, которых я знаю, и, пожалуй, разбирается в стартапах лучше всех моих знакомых, включая меня самого»[190]. Он сказал, что передает эстафетную палочку, «потому что YC нужно расти, а я для этого не самый подходящий человек». За девять лет у руля YC Грэм увеличил количество проходящих через него стартапов примерно в 10 раз – с 8 в первом батче до почти 80 в текущем, попутно вырастив таких «единорогов», как Stripe, Airbnb и Dropbox. Но главное – он изменил расстановку сил в Долине, сместив баланс от инвесторов к основателям стартапов, и так широко и эффективно продвигал свои идеи, что с каждым годом двери YC штурмовали все большие толпы воодушевленных предпринимателей и инвесторов. После финансового кризиса те, кто раньше мечтал о карьере в Goldman Sachs или McKinsey, вдруг захотели изучать программирование и создавать компании. Грэм в восхищении смотрел на надвигающееся цунами. «Я убежден: происходит фундаментальный сдвиг в самой природе работы, – писал он. – Создавать стартап становится нормой. Через 10 лет их будет намного больше, чем сейчас, и, если YC хочет их финансировать, нам придется расти соответственно»[191].

Проблема была в том, что рабочая модель Грэма, выражаясь языком Долины, не масштабировалась. Как выразился Пол Бакхайт, создатель Gmail и один из первых и самых преданных бизнес-ангелов и партнеров YC: