Новый год с деревенским мачо - Ева Файнд

– А с вами то что? – подскакивает ко мне одна девушка.

– А у меня ножевое…

Вижу ошарашенные лица медиков, и сознание покидает меня.

Просыпаюсь от гнетущей тишины. Открываю глаза и щурюсь от блеска кристально-белых стен. Я в палате один. Вижу на локтевом сгибе катетер, через который мне вливается какая-то красная жидкость. Плечо побаливает. Оно крепко забинтовано, поэтому не могу понять, что с раной…

Вспоминаю, что оставил Лизу на кушетке в каком-то кабинете. Мне нужно найти её срочно!

Резко встаю. Слегка пошатываюсь. Понимаю, что я абсолютно голый. Хватаю простынь и обматываюсь ниже пояса. Выдергиваю из вены катетер и направляюсь к двери.

Выхожу и осматриваю длинный коридор. Иду по стенке в надежде, что не упаду на бетонный пол. Эта чёртова слабость…

Внезапно сталкиваюсь нос к носу с какой-то медичкой в возрасте. Она открывает рот при виде меня и начинает орать:

– Вы что, ненормальный?! Вам вливали кровь! У вас было сильное кровотечение! Немедленно в палату!

– Со мной была девушка. Где она? – спрашиваю каким-то чужим хриплым голосом.

– Не знаю я, с кем ты был. Тебе вообще нельзя вставать!

На её крики собрались другие медработники. Столпились вокруг меня, как возле сумасшедшего.

– Мужчина, давайте в палату немедленно!

– Сейчас придёт главврач, и мало не покажется!

– Тебе, дружок операцию сделали, плечо зашили, а ты так себя ведёшь!

– Еле достали такую редкую кровь, а он что творит…

Я обхватываю руками голову, не зная, как до них достучаться.

– Просто узнайте мне про девушку. Елизавета Леонтьева! В одно время со мной поступила.

– А, та, что с ногами обмороженными? – вспоминает вдруг один парень.

– Да! Что с ней?! – смотрю на него с надеждой.

– Я не знаю. Там просто, консилиум у врачей по ней…

– Найдите мне, пожалуйста, её палату! – прошу у него.

– Так она в реанимации…

Я прислоняюсь к стене и сжимаю со всей силы кулаки. Моя девочка в реанимации. Что-то серьёзное. А я не могу даже увидеть её.

– Мне нужно к ней…

– Сейчас это невозможно, – сдержанно объясняют мне. – Туда никого не пускают.

– Где можно позвонить?! – спрашиваю я.

Меня провожают к столу, за которым сидит медсестра. Здесь есть стационарный телефон. Набираю номер и с ужасом думаю, о чём буду говорить.

– Привет, папа, – произношу я, когда слышу соединение.

– Артур? Откуда ты звонишь? – слышу его волнение.

– Из больницы…

– Что случилось, сын?

– Долгая история. Тут Лиза в реанимации, а меня к ней не пускают…

– Лиза Леонтьева? А Лена с Мишей знают?!

– Нет, её родители ещё не в курсе. Пап, я тебя не часто прошу пользоваться своими связями, но можешь помочь?

– Конечно, Артур. Говори адрес больницы.

Я возвращаюсь в палату, а через десять минут ко мне влетает медсестра.

– Вы почему не сказали, что вы – сын Александра Миронова?! – взволновано щебечет она. – Вот возьмите одежду и пойдёмте, я провожу вас к Леонтьевой.

Я смотрю на предоставленный комплект одежды – какие-то рваные джинсы и серая кофта. Но мне сейчас всё равно. Быстро одеваюсь. Напяливаю шлёпанцы, которые мне тоже любезно выделили, и следую за медсестрой.

Она подводит меня к большому широкому окну, за которым я вижу кровать. Там под капельницей лежит Лиза. На её руке прицеплен датчик пульса.

– Если хотите, зайдите ненадолго, – хмуро говорит она. – Но вообще, конечно, это не приветствуется…

Я хотел было уже идти внутрь, но тут ко мне подходит мужчина в медицинском костюме.

– Вы Миронов? – спрашивает он у меня.

– Да…

– Кем вам приходится Елизавета?

– Она моя… девушка, – запинаясь, отвечаю я.

– Вы можете созвониться с её родителями? У нас экстренная ситуация!

– Что случилось? – я заглядываю врачу в глаза, а сам боюсь услышать ответ.

– Мы можем говорить о диагнозе только с родственниками…

– Скажите мне! Я должен знать! – срываюсь на крик, чувствуя, как моя грудь наполняется страхом.

– Лизе нужно… – он прокашливается. – Лизе необходима ампутация ног. Мне очень жаль.

И уходит. А я как в тумане захожу к ней, ложусь рядом, обнимаю, вдыхаю её аромат и чувствую, как бегут слёзы по моим щекам. Впервые за долгие годы…

Глава 42. Лиза

Просыпаюсь в объятиях. Мне так хорошо прижиматься к кому-то большому и тёплому. Но это лишь секунды, потому что я начинаю чувствовать нарастающую адскую боль. В ногах!

Не могу сдержать стон. Сжимаю губы, но всё равно нарушаю тишину. Вдруг слышу душераздирающий крик.

Так, стоп…

Это же мой крик!

– Лиза, проснись!

Меня тормошат чьи-то руки. А я не уверена, что хочу обратно. Ведь, мне станет ещё больнее.

Столько всего произошло за короткий промежуток времени. Мне не вынести всё это.

Когда я первый раз очнулась в больнице, то подумала, что, наконец, всё закончилось. Меня спасли. Артур спас. И врачи. Но действительность оказалась чудовищной. Врач не церемонился со мной и сообщил, что мои ноги не получают достаточного кровообращения. Меня ждёт ампутация конечностей.

Просили подписать согласие, но я отказалась. Как можно подписывать себе приговор на инвалидность?

Видимо, на фоне этой новости я вела себя очень плохо, и мне ввели снотворное.

Несколько раз я приходила в себя. Слышала разговоры. Врачи пытались найти моих родителей. Я снова проваливалась в темноту.

Наверное, снотворное уже перестало действовать, но я всё равно безвольно лежала и не хотела даже двигаться.

И вот, я чувствую прикосновение знакомых рук и родного голоса!

– Лиза, проснись!

Открываю глаза и вижу серые глаза Артура. Рассматриваю его красивое лицо, немного покрытое щетиной. Дотрагиваюсь рукой до скул. Он изменился. В его взгляде нет блеска. В них читается беспокойство, усталость, страх…

"Он знает!" – приходит понимание.

Поэтому он смотрит так… С жалостью.

– Больно, – говорю ему.

– Сейчас я позову кого-нибудь…

Вскакивает и убегает. Через несколько минут Артур приводит лечащего врача, а следом за ним входят мои родители.

– Лиза! – мама кидается к моей кровати и начинает рыдать.

Не могу смотреть на неё. Мне так стыдно. А ещё горько видеть, как я делаю больно своим родителям.

– Простите меня, – всхлипываю я.

–