Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

обвинительного процесса Пьера Миже, Мартина Лавеню и Жана Ле Февра (все они свидетельствовали как в 1452 г., так и в 1455 г.). Всего по процессуальным вопросам было опрошено 33 человека, на основании показаний которых судьи смогли составить представление об особенностях процесса 1431 г. и выявить в его ходе отклонения от канонического и светского права[747]. Все они подробнейшим образом проанализированы Пьером Дюпарком[748], а потому я ограничусь лишь краткой их характеристикой.

Процессуальные нарушения, зафиксированные в показаниях свидетелей и в трактатах теологов и юристов, подготовленных специально для реабилитации Жанны д’Арк[749], можно условно разделить на три большие группы. Первая из них была посвящена вопросу назначения судей на процессе 1431 г. Основной вывод, к которому пришло следствие 1455–1456 гг., заключался в том, что епископ Бове Пьер Кошон не имел права рассматривать данное дело, поскольку обвиняемая не проживала и не совершала никаких преступлений на территории, подпадающей под его юрисдикцию[750]. То обстоятельство, что Кошон получил возможность вершить суд в архиепископстве Руанском, расценивалось как нарушение церковной процедуры, поскольку это право было дано ему не самим архиепископом (чье место в 1431 г. оставалось вакантным), но всего лишь местным капитулом[751]. Что же касается второго судьи – Жана ле Метра, то его участие в процессе также ставилось под сомнение. В принципе, дела подобного уровня должен был расследовать лично инквизитор Франции. Жан Граверан, тем не менее, отказался приехать в Руан, возложив данную миссию на своего заместителя. Ле Метр не присутствовал на первых допросах Жанны, однако главная претензия к нему заключалась в том, что он так и не получил от вышестоящих инстанций писем, удостоверяющих его полномочия в архиепископстве Руанском, что делало его участие в процессе неправомочным[752].

Выявленная таким образом некомпетентность судей дополнялась их предвзятым отношением к обвиняемой[753]. Свидетели, опрошенные по данному вопросу, единодушно признали, что с самого начала следствие встало на сторону англичан[754]; что Кошон зарекомендовал себя как смертельный враг Девы, более других желавший ее гибели[755]; что обвиняемая, будь она сторонницей английского короля, вне всякого сомнения, удостоилась бы иной участи[756]. С этими обстоятельствами оказывалась логично связана и следующая причина, по которой процесс следовало признать недействительным: запрет на отвод судей, выразившийся, в частности, в отказе переслать материалы дела папе римскому, как того требовала сама Жанна д’Арк[757].

Не меньше претензий было высказано и к отдельным этапам процесса 1431 г. Эти недочеты составили вторую группу ошибок, выделенных судьями. Так, в вину Пьеру Кошону и его коллегам вменялось отсутствие предварительной информации по делу, сбор которой, согласно каноническому праву, являлся одним из важнейших элементов следствия, когда речь шла о преступлениях против веры[758]. Порицания заслуживали и разнообразные способы запугивания обвиняемой с целью заставить ее дать признательные показания: прямые оскорбления, тяжелые условия содержания в тюрьме, попытка отравления, что чуть было не довело девушку до смерти, угроза пыток[759]. Очень подробно был также рассмотрен вопрос о несовершеннолетии Жанны: даже при отсутствии точной информации о ее возрасте было совершенно очевидно, что она не достигла 25 лет – времени, когда обвиняемый мог обойтись в суде без адвоката или советника по правовым вопросам[760]. Однако никакой юридической помощи девушке оказано не было[761]. Напротив, – и в этом состояла еще одна претензия к процессуальной стороне дела – епископ Кошон несколько раз пытался подослать к Жанне своих коллег, выдававших себя за сторонников французского короля и пытавшихся повлиять на ее поведение в суде[762]. Столь же недопустимым было сочтено участие в процессе неких неизвестных секретарей, которые – в отличие от официально назначенных на эти должности Гийома Маншона и Гийома Коля – «прятались поблизости» («за занавеской», «около окна») и вели собственные записи допросов[763]. Условия проведения этих последних были оценены свидетелями как чрезвычайно сложные для обвиняемой: они шли по много часов без перерывов, с постоянной сменой сюжетов, с каверзными вопросами, на которые мало кто из ученых теологов мог бы ответить, в присутствии стражи и английских солдат[764]. Результатом этих допросов стали подложные материалы следствия, ибо свидетели сообщали о многочисленных случаях насильственной редактуры текста, о внесении в него исправлений и дополнений[765], в частности, первоначальное короткое отречение, подписанное Жанной на кладбище Сен-Уэн, было, по мнению очевидцев событий, заменено на совершенно иной вариант, который сама обвиняемая никогда не видела[766].

Наконец, отдельную группу процессуальных ошибок, выявленных в деле 1431 г., составили вопросы, связанные с вынесением приговора. По мнению большинства теологов и юристов, отсутствие признания в совершении инкриминировавшихся ей преступлений снимало с Орлеанской Девы все обвинения и не давало возможности в принципе вынести окончательное решение по ее делу[767]. Кроме того, в материалах отсутствовал приговор светского суда, согласно которому Жанну должны были отправить на смертную казнь после предположительного повторного впадения в ересь[768]. Да и содержание собственно церковного приговора вызвало в 1455–1456 гг. серьезные возражения из-за его общей предвзятости и неточностей.

Для аннуляции конкретных статей обвинения, по мнению Пьера Дюпарка, судьям на процессе по реабилитации и понадобились многочисленные и весьма подробные показания свидетелей, в частности, жителей Домреми, родной деревни Жанны д’Арк, и ее военных компаньонов. Однако французский историк сам признавал, что их рассказы отличала крайняя стереотипность и полное отсутствие сведений по многим важнейшим для следствия вопросам, в частности, по проблеме происхождения «голосов», являвшихся девушке[769]. Они также – по вполне понятным причинам – не могли дать судьям никакой информации по собственно процессуальным ошибкам, допущенным в 1431 г.[770] Тем не менее и этот факт до сих пор оставался без какого бы то ни было объяснения, количество допрошенных в Лотарингии, Орлеане и Париже свидетелей значительно превосходило число очевидцев суда над Жанной в Руане: 88 человек против 33.

Что же касается этих последних, то специалисты никогда не могли прояснить вопрос, почему при подготовке реабилитации французской героини не были заслушаны другие свидетели, являвшиеся непосредственными участниками слушаний 1431 г. Так, не дал показаний Жан ле Метр, вице-инквизитор Франции, который был еще жив в 1452 г. Не был допрошен и Рауль Руссель, активный участник обвинительного процесса, по-прежнему проживавший в Руане. Не были получены дополнительные показания Жана Бопера, еще одного участника суда над Жанной, с которым в 1450 г. по поручению Карла VII встречался Гийом Буйе, но которого не стал привлекать к следствию Гийом д’Этутвиль. Если главной целью процесса по реабилитации являлась простая аннуляция вынесенного Деве приговора, то именно эти люди должны были давать показания в первую очередь.

Не