Не влюбляйся в меня - Даниэлла Ник

понимаю, что вообще потеряла счет времени. Пока Арс моется, завариваю зеленый чай в стеклянном чайничке, бросаю веточку мяты и добавляю мед. Открыв холодильник, прикидываю, чем бы покормить молодого человека. В итоге, достаю сыр, масло и вяленое мясо. С утренней доставки еще остались блинчики и два сырника. Сервирую стол и беру в руки телефон, обнаруживая кучу сообщений в нашем девчачьем чате. Тая с Алисой обсуждали Елисея, а я все пропустила, окунувшись в пучину разврата. Пробегаюсь глазами и губы самопроизвольно растягиваются в улыбке. Похоже, Тая решила сменить гнев на милость, потому что Елисей уже не «человек в футляре» а, в целом, не такой уже и мерзкий.

– Яся? – выдергивает меня из дум мужской голос.

Я вскидываю глаза и обнаруживаю Арсения, стоящего в дверном проеме. Кожа слегка влажная после душа, а в волосах поблескивают капельки воды. Низко на бедрах намотано полотенце, и я снова залипаю на его торсе. Широкие плечи гармонично переходят в узкую талию. Мускулатура развита равномерно, рельефно. Каждая мышца имеет четкие контуры и границы, хоть анатомию по нему учи.

– Я чай нам заварила, – вспоминаю о гостеприимстве и начинаю суетиться. – Можно бутерброды сделать. Правда, я не знаю, ешь ли ты на ночь. И что вообще ешь. Вот. У меня свинина. Вдруг, ты не ешь свинину. Или масло не любишь.

– Ты такое чудо-чудесное, – подходя ко мне ближе, произносит Подгорный, а затем присаживается передо мной на корточки. – Расслабься, пожалуйста. Выдыхай.

– Я расслаблена, – отвечаю, и чувствую, что снова краснею. Да сколько же можно?

– Вот и отлично! – чмокает мои коленки, поднимается на ноги и устраивается на соседнем стуле. – Я всеядный, Ясенька. И обожаю поесть.

Невозмутимо разливает чай по чашкам, после чего берет нож и намазывает масло на кусок багета.

– С чем тебе сделать бутербродик? – интересуется он, пока я, как завороженная наблюдаю за его манипуляциями.

– А. С сыром.

– Хорошо! – обворожительно улыбается он, отчего я голову теряю. – Держи.

– Спасибо! – пищу я.

– Ну? Как ты вообще? Норм? Или снова не понравилось? – ловко намазывая еще один бутерброд, интересуется Подгорный.

Кажется, его вообще ничем нельзя смутить, потому что он так свободно себя чувствует на моей кухне, сидя с голой задницей, словно мы сто раз так делали.

– Я? Хорошо. Спасибо!

– Пожалуйста, Ярослава! – хохочет он. – Обращайся. Всегда рад! Ты просто огонь, малышка!

Глава 38. Ярослава

Глава 38. Ярослава

Спустя час, огонь-малышка лежит в своей постели в гордом одиночестве и пытается уснуть. Но сон не идет. Я верчусь в постели, как вша на гребешке, потому что мысли о Подгорном меня не отпускают. Еще и подушка с одеялом им пропахли. Как тут уснешь, если я только закрываю глаза, сразу его вижу?

После чайной церемонии, он быстренько собрался и свалил, поцеловав меня на прощание. О будущем мы не разговаривали, как дальше жить тоже не обсуждали. Что ж, хорошо. Я не собираюсь заморачиваться на этот счет и строить воздушные замки тоже не намерена. Мне, в конце концов, давно не пятнадцать, чтобы очаровываться по пустякам.

Хотя, внутренний голос мне сварливо возражает, что секс с Подгорным – это вообще не пустяки, но я стараюсь его не слышать. Еще, плохо представляю, как буду смотреть в глаза Алисе. Я не хочу, чтобы о нашей связи кто-то знал. Ни к чему это совершенно.

На утро мне звонит сотрудник автосервиса, как и обещал Арсений, и, пока я нахожусь на работе, мою ласточку забирают на покраску и к вечеру пригоняют обратно. Денег с меня не берут, так как все оплачено. Я пишу Арсу сообщение с благодарностью, но ответа не получаю.

Следующие три дня пролетают мгновенно и в режиме тишины от Подгорного. Я с головой ухожу в работу, хотя, с трепетом каждый раз проверяю телефон, когда он вибрирует от входящего сообщения. Возможно, подсознательно жду от него чего-то. Не знаю.

К концу четвертого дня понимаю, раз он мне не звонит и не пишет, соответственно, это был разовый секс и ни о каком продолжении и речи быть не может. Возможно, ему не понравилось. Я не очень искушенная в этих делах, нашел себе кого-то поопытнее. От этих мыслей я жутко злюсь и у меня даже портится настроение. Я сердита на саму себя, потому что он мне ничего не обещал. Все по-честному. И даже предъявить ему нечего, я сама хотела близости и великолепно кайфанула с ним.

У папы он тоже не появлялся, я не выдержала и спросила при последнем посещении. Что ж, окей. Выводы сделаны. Завтра папу выписывают, и мама устраивает ужин в честь его возвращения. Разумеется, я обязательно буду присутствовать. И вообще, планирую остаться у родителей на выходные, чтобы провести с ними побольше времени.

Проводив последнего ученика, выключаю ноутбук и собираюсь домой. Сегодня у меня в планах приготовить салатик с красной рыбой и завалиться посмотреть сериал. Зима уже практически полностью вступила в свои права, на дворе минус десять, и я с помощью автозапуска завожу двигатель своего «Ягуара». Переодеваюсь в трикотажный костюм, меняю резиновые кроксы на теплые угги, вынимаю из шкафчика белоснежный пуховик и натягиваю на голову шапку. Сейчас сезон простуд, а болеть мне категорически нельзя. Скоро Новый год, и у меня большие планы с моими подопечными.

Выключаю свет и выскальзываю в коридор, достаю ключ, чтобы закрыть свой кабинет, как чувствую за своей спиной чье-то присутствие. Резко разворачиваюсь и ойкаю от неожиданности.

– Ясенок, привет! – с видом побитой собаки блеет Воронцов. – Это тебе.

Протягивает мне невзрачный букет цветов и раболепно заглядывает в глаза. Выглядит, мягко говоря, так себе. Волосы всклокочены, а под глазами залегли темные круги. Либо бухал, либо, раз никто его не контролирует, играл сутками в «Доту». А, может, в тройничках участвовал. А это, похоже, очень энергозатратно.

– Тебе чего, Денис? – складываю руки на груди и даже не думаю принимать цветы.

– Я соскучился, Яся. Ужасно! Я так виноват перед тобой!

– Я не держу на тебя зла. Все закончилось закономерно и своевременно. Мне пора!

– Пожалуйста, выслушай меня! – хватая за руку, просит несостоявшийся муж.

– Не трогай меня! – взвизгиваю, а саму аж передергивает от отвращения.

– Я люблю тебя, Ярослава! Так люблю, что с ума схожу! – шипит придурок, впечатывая