Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров

— Шеф, — пророкотал зверь, радостно оскалившись. — Привет, команда, — медведище плюхнулся на пятую точку и помахал лапой.

— Твою Брешь, еще одна мохнатая задница на мою голову, — выругался я в полголоса. — Здорово, Бермонт. Хорошо выглядишь. По-новому. Возмужал.

— Спасибо, шеф, — смущенно улыбнулся мишка. — Это всё мёд. И девочки.

Из-за спины Бера показалось несколько девочек. Если быть совсем точным — леди выпорхнули. Высокие, стройные, в чёрно-жёлтых корсетах, с прозрачными крылышками за спиной, большими внимательными глазами и не только. Янтарные радужки пересекали вертикальные зрачки. Талии девиц можно было обхватить двумя пальцами. Не красавицы: проскальзывало в лицах что-то неуловимо насекомое, но и уродцев не походили. Внимание привлекали и завораживали. И смотрели они на Бера с такой преданностью, с какой даже на мать родную не смотрят.

— Шеф, — Бермонт мягко повёл лапой, представляя свой эскорт. — Это Мата, это Хата, это Зета. Мои… как бы это сказать… помощницы.

— Помощницы — это хорошо, — кивнул я. — А ты кто здесь?

— Я охранник Улья, — серьёзно ответил Бер. — Внешний контур. Мёд, расплод, маточник — всё под моей лапой. И ещё я договорился, шеф. Чудомёд будут поставлять в Явь. Через Канцелярию, без посредников. Десять процентов нам в отряд, остальное Улью. Я с пчёлами это всё обжужжал… ну то есть обсудил.

— Обжужжал, — медленно повторил я, стараясь удержать серьезное выражение лица. — Бер, я тобой горжусь.

— Спасибо, шеф.

— Бермонт, — продолжил я, сразу переходя к главному. — Задача — закрыть Северную Брешь, подробности в пути. Срок небольшой — три месяца и три дня. Минус то, что уже потрачено на сбор команды. Без тебя — никак. Если хочешь — иди с нами. Если не хочешь — не иди. У тебя тут жизнь. Я не буду тебя ломать.

Бер склонил голов к плечу и замер, словно слушал кого-то невидимого. Мата, или Хата, или Зета — я их не различал — нежно положила свою маленькую ладошку на руку Бермонта. Медведь ничего не сделал, не шевельнулся, но пчела явно что-то услышала и тихонько отступила, остальные повторили за ней.

— Шеф, — Бер поднял голову. — Я пойду. Это не обсуждается. Опричника от опричника отрывают только смертью или рапортом. Рапорт я не подавал. Значит, иду. Но у меня условие.

— Слушаю.

— Если я вернусь — отпустишь.

— Бер.

— Шеф.

— Слово. Если ты вернёшься — отпущу. Личный рапорт от меня. Подпишу, передам Вяземскому. Куратор поворчит, но подпишет, мне он не откажет.

Бермонт быстро прижал лапу к груди. У пчёл это, кажется, было что-то вроде поклона или благодарности.

— Шеф, — попросил он. — Можно я обниму Гринпис?

— Можно, — разрешил я.

Медведь легко поднялся, шагнул вперёд и осторожно обхватил княжну большими полосатыми лапами. Розалия от неожиданности пискнула, потом крепко обняла в ответ, потом неожиданно всхлипнула, уткнулась в медвежье плечо, пытаясь скрыть эмоции.

— Бермонт, — сдавленно произнесла Гринпис. — Бермонт, ты же… ты же мой большой плюшевый…

— Ну че ты, Гринпис, а еще опричник! — растерянно зарокотал медведь. _ Я же вот он, просто теперь плюшевый и в полоску. Это даже стильно.

Колокольчик у меня за спиной негромко хмыкнула. Бес откровенно заржал, Тони сдержанно улыбнулся, и только Коржик не обратил никакого внимания на облик товарища, внимательно разглядывая Улей. Мата, Хата и Зета также внимательно наблюдали за нашим ученым.

— Так, заканчиваем обниматься. Бер, ты бы мог вернуться в себя?

Полосатый медведь осторожно вернул Гринпис на землю и непонимающе на меня посмотрел.

— Одной полосатой… в смысле мохнатой задницы нам в команде за глаза… Давай-ка обратно в человека, — объяснил я.

— Прости, шеф, привык, — смущенно фыркнул полосатый шмель… то есть медведь. И как-то незаметно перетек в нормальное свое состояние. Хотя не факт, что человеческое тело теперь для Бермонта норма, вон как ежится, привыкая к рукам, не лапам.

— Прощаться будешь? — уточнил у опричника.

— Так уже, — улыбнулся Бер.

— Коллективный разум, — тут же вскинулся Коржик, но я остановил нашего любознательного и заодно кинул предупреждающий взгляд в сторону Беса, который уже раскрыл рот чтобы схохмить.

— Тогда вперёд.

Бермонт обернулся в последний раз. Мата, Хата и Зета смотрели на него тем самым уникальным женским взглядом, как смотрят все женщины мира, когда понимают, что мужчина уходит, но его и удержать его нельзя, и следом за ним нельзя, и плакать нельзя, потому что слезами путь не омывают. Плакать будут потом, слезами радости или горя, а пока продолжат жить и станут верно ждать.

— Я вернусь, — пророкотал Бер. — Если боги позволят.

— Поз-з-зволят, — серьёзно ответила Мата, Зета или Хета. И крылышки за её спиной коротко дрогнули.

Бермонт махнул лапой, то ест уже рукой, и мы пошли к кораблю.

* * *

Летучий корабль ждал нас на крыше старой башни, которую Коржик с моей подачи арендовал на трое суток у местного владельца с правом возврата ключа в любое время.

— Все на борт, — скомандовал я, поднимаясь по трапу.

Команда поднялась. Коржик с Моргом прошли к носу. Росомаха, как и положено мохнатой заднице, занял лучшее место и начал делать вид, что он тут не пассажир, а штурман. Гринпис пристроилась у борта недалеко от зверя. Колокольчик прислонилась к мачте, задумчиво поглядывая в небеса. Расслабленная, словно на прогулке, но я знал, что в любой момент эта невозмутимая леди превратится в смертоносную убийцу.

Тони встал у кормы и смотрел не на нас, а назад — на удаляющиеся огни Йоми, среди которых, где-то очень глубоко, ждала его Первая Стражница. Бес уселся рядом с Бером, прислонился к мохнатому боку Морга и закрыл глаза. Стеклянный пузырёк со слезой Лоры прятался под рубахой, подвешенный на крепкий шнурок. Я видел, как он трогает ладонью артефакт, словно боится, что пузырёк исчезнет, растворится.

Я подошёл к рулевому колесу. Лебединое перо, то самое, что передала мне Ягиня, как маяк связи, лежало у меня в нагрудном кармане и слабо подрагивало, как будто кто-то на той стороне постукивал по нему пальцем.

«Я знаю, что ты меня слышишь, — мысленно сказал я в направлении Кощеева царства. —