Избранная для опасных ректоров - Саша Май

— Деритесь. Друг. С другом, — хрипит он. — Или… Я. Убью. Эту. Суку!

Мы замираем.

— Останется. Только. Один. — добавляет Брут и плотнее вжимает раструб инъектора в кожу Теины.

45

Кориан

Драться с Талисом — всё равно что со стеной. И ему со мной то же самое. Мы сопоставимы по силе. Мы скорее свалимся от усталости. Но даже это не гарантирует Тее жизнь.

Брут или убьет, или похитит Тею. Понимает, что с двумя нами ему не справиться. Вот и хочет уменьшить сопротивление вдвое. Не будет этого. Мы не будем драться. Я вижу это по лицу Талиса. Но мы не можем просто стоять. Придется как-то отреагировать.

Я считаю.

Не на пальцах, не в цифрах — на уровне рефлексов.

Расстояние до Брута. Скорость моего рывка. Амплитуда его движения. Если он дернется — я не успею. Если инъектор войдет Тее в висок — я не успею. Если рвану слишком резко — Брут может посчитать это сигналом к убийству. Если ничего не сделаю — Тея умрет.

Я замираю. Смотрю на Талиса. Он не дает сигналов. Значит, тоже думает. Каждая секунда отрывает шмат от сердца. Вязкое ожидание причиняет почти физическую боль.

Мы оба в мышечной готовности, напряжены до предела, но это не поможет. Пока он держит её — у нас нет шансов.

Брут это знает. И именно это бесит меня до потемнения в глазах.

— Что? Я. Продырявлю. Ей. Череп? — скрипит Брут и раскатисто смеется. Он думает, что переиграл нас.

И вдруг Тея изворачивается. Дергается резко. Храбро и абсолютно отчаянно.

Извивается всем телом, точно змея, ловит зубами его руку с инъектором и сжимает челюсти так, что на скулах выступают мышцы.

Жарн рычит. От боли и удивления. И — роняет инъектор.

Я бросаюсь вперед и вижу, как он бьёт Тею по лицу когтистой лапой.

Она отлетает стену, как тряпичная кукла, и падает на пол.

В ту же секунду я налетаю на него. Превращаюсь в чистый импульс.

Прыжок. Сближение. Ладони захватывают его череп, большие пальцы вдавливаются в глаза. И под его рев я резко поворачиваю его голову и с глухим щелчком ломаю шею.

Туша Вуула обмякает.

Талис уже поднимает Тею. Кровь обливает его форму — у нашей девочки распорота шея. Сбоку, но царапина глубокая.

— Она ещё жива, но надо спешить, — произносит он, протягивая мне бесчувственное тело. — Отнеси её в медблок! Там есть кожный клей. Это поможет остановить кровопотерлю.

Я беру Тею на руки и снова обнаруживаю, что она почти ничего не весит. Как ускользающая тень.

— Жарны взорвали коридор. Я перегоню Мед-Р к двадцатому шлюзу, — добавляет Талис. — По техническому коридору транспортировать Теину не получится.

Мы расходимся. Я со всех ног несусь в медблок. Горячая алая кровь выплескивается мне на китель, делая его мокрым и липким. Дыхание Теи звучит совсем слабо.

Станционные коридоры кажутся узкими. До медблока несколько секций. Он чуть дальше пульта управления. Сердце набатом бьется в ушах, заглушает все звуки.

Влетаю в медблок, кладу Тею на кушетку. Тут походный образец и ничего для серьезного лечения нет. Капсула — и та диагностическая. Я роюсь в ящике и нахожу кожный клей.

Соединяю края раны, выдавливаю из шприца полупрозрачный розоватый гель вдоль разрыва, контролируя, чтобы кожа схватилась ровно.

Спустя несколько секунд кровотечение прекращается. Это временное решение. Рану придется восстанавливать в нормальной капсуле.

А сейчас клей просто запаял разорванные сосуды и капиляры.

— Кориан, к двадцатому шлюзу! — раздаётся голос Талиса по внутренней связи. — Мед-Р готов. Жду тебя на борту!

— Выхожу! — выдыхаю вслух.

Я снова беру Тею на руки и бегу.

Тот же путь, миную тело Брута, несусь в шлюзовой коридор. Останавливаюсь у двадцатого люка. Он открывается передо мной, обнажая белое равнодушное нутро гофрированного коридора к двери в Мед-Р.

Талис встречает меня у двери. Видит бледность Теи.

— Странно, — бормочет, хмурясь. — Клей должен был облегчить состояние.

— Значит, было что-то ещё, кроме кровопотери, — соглашаюсь и уже несу Тею в зхдешнюю медкаюту. На Мед-Р-ах с оснащением все отлично.

— Я проложу курс на Викарис. Выдвигаемся немедленно, — летит в спину голос Талиса.

Я опускаю Тею в капсулу восстановления и запускаю биоскан.

Здесь быстрая капсула. Экран оживает через пару минут.

'Обнаружен токсический агент неустановленного типа.

Вероятный источник — яд вида: жарн.

Рекомендовано экстренное погружение в нейроподдерживающий режим'.

Ко мне заходит Талис. Всё ещё в окровавленной форме. Мы оба смотрим на голографический экран над капсулой и оба уже понимаем, что придется сделать.

— Погружай, — тяжело выговаривает Талис.

Я знаю, что это необходимо. Набираю код активации.

— До Викариса двое суток ходу. Значит, син-барическая кома, — добавляю нехотя. — Глубокая, но так мы довезем Тею живой.

Я оборачиваюсь к ней. На лице покой. Неживой. Неестественный. Кожа почти белая.

Капсула светится слабым фиолетовым светом. Начинается процесс погружения Теи в син-барическую кому. Талис тяжело опирается о крышку. Смотрит на нашу девочку с болью в глазах.

— Она выживет. Всё будет хорошо, — говорит он так, будто пытается убедить в этом самого себя.

Я лишь киваю. Мы дожидаемся, когда система рапортует о завершении процедуры, после этого я выставляю режим поддержания жизни, и мы выходим из медкаюты. Идем на мостик, к панели управления.

— Кориан, — вдруг спрашивает меня Талис. — Ты заметил, что случилось?

46

Кориан

Талис не просто так задал этот вопрос. И я догадываюсь, что именно он почувствовал.

— Брут не просто хотел причинить нам боль, — выговаривает он. — Он хотел Тею. Себе. Не убить, а присвоить.

— И прикончил бы того, кто бы остался из нас двоих, — добавляю с досадой. Это