Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева

— Петр, проследи, чтобы моя гостья никуда не убежала, — кивает он на меня. — Мне отлучится в город нужно. Если девка убежит, я с твоей Тоськи шкуру спущу.

Старик заметно бледнеет и судорожно сглатывает. Судя по внешнему виду, он обычный человек.

— Михаил Иванович, не беспокойтесь, прослежу.

— Отлично. Сейчас я познакомлю ее с матерью и уеду. И гостей пока в дом не приглашайте. Девчонка ни с кем не должна общаться. Это понятно?

— Конечно, хозяин, — кивает дед, а у меня глаза округляются.

Хозяин? Эти люди работают на Мишу или находятся у него в рабстве? Надо это выяснить. Может, этим беднягам помощь нужна? Белые волки захватили эту деревушку? Они заставили людей на них работать?

Миша тащит меня за руку дальше. Проходим мимо курятника, где кудахчут куры, мимо сарая с поросятами. Тут воздух пропитан запахом скошенной травы, навоза и земли. Идем за дом. Я замечаю большой сад из плодовых деревьев. Справа от меня деревянная баня.

Кто-то тихо напевает колыбельную. И все мое естество невольно отзывается на этот убаюкивающий голос, будто я его когда-то слышала. Но это невозможно. Я слышу эту песню впервые.

Замечаю на садовых качелях женщину. Ее седые волосы собраны в пучок. На ней темно-синее платье с коротким рукавом. На морщинистом лице отражается умиротворение и нежность. Вокруг радужки синих глаз горит янтарное кольцо. И я вижу в этих глазах что-то знакомое. Ведь у меня точно такие же глаза, только без янтарного кольца. Морщинистые руки бережно прижимают к груди мирно спящий комочек.

— Сонечка, — выдыхаю я, дергаюсь с места, но Миша рывком притягивает меня обратно к себе.

— Давай без глупостей, — рычит он, прожигая меня убийственным взглядом. — Пикнешь без моего разрешения и дочь больше никогда не увидишь. Попытаешься сбежать… Поселю тебя в подвале и Соню не увидишь. Уяснила?

— Да, — киваю головой, как болванчик.

— Я привел тебя сюда, чтобы твой сын и твоя дочь учуяли друг друга. Надо, чтобы они установили крепкую связь. Она будет защищать его, а он будет усиливать ее магию. Но если ты будешь плохо себя вести… — угроза сочится в его тоне.

— Я поняла. Я не доставлю проблем. Позволь быть рядом с дочерью, — шепчу с отчаянием.

— Мамуль, познакомься с Ритой, — ласковым голосом говорит Михаил, и я его не узнаю в этот момент.

Женщина переводит на нас взгляд, ее обесцвеченные губы натягиваются в улыбке, а в глазах ярче вспыхивает янтарное кольцо.

— Мишенька, мальчик мой. Родной, что же ты не предупредил, что приедешь? Мы бы мясо пожарили.

— Мамуль, я буквально на несколько минут заскочил. У меня дела. В город надо возвращаться. Я к тебе с подарком. Я же обещал, что привезу к тебе Сашкину дочку. Познакомься с Ритой. Ну, я оставлю вас. Вы пока общайтесь. А у меня дела.

Миша резко разворачивается, бросает на меня убийственный взгляд, а потом уходит.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, подходя ближе.

Мне хочется вырвать свою дочь из рук старой волчицы и убежать, куда глаза глядят.

— Здравствуй, моя девочка, — кивает мне бабушка. — Ты превратилась в красавицу. У тебя Сашины глаза.

Мне как-то не по себе. Переминаюсь с ноги на ногу и нервно кусаю губу.

— Елена Андреевна, можно мне взять Сонечку? Она моя дочь. И я очень соскучилась по ней, — говорю на одном дыхании, напряженно смотрю на бабушку.

— Держи, — отвечает Елена, и я подхожу ближе, осторожно забираю из морщинистых рук свое сокровище.

Прижимаю к себе малышку, утыкаюсь носом в ее висок. С шумом втягиваю в себя воздух. Соня недовольно во сне хмурит бровки. А я всхлипываю носом. Рыдания душат. Эмоции рвутся наружу. Кажется, вот-вот плотину прорвет. Меня бьет мелкая дрожь. И тут бабушка снова начинает мурлыкать колыбельную на непонятном мне языке. И я невольно расслабляюсь. Голос этой женщины как-то странно на меня действует.

Сажусь на качели рядом с бабушкой, потому что в ногах такое напряжение, что боюсь упасть.

— Мои девочки, — вздыхает Елена и проводит рукой по моим волосам, а я вздрагиваю. — Ты меня не помнишь, — в ее голосе тоска. — После смерти Саши, ты стала моим утешением. Моя маленькая крошка. Как же я тебя любила… Ты жила у меня год, — она смахивает с морщинистого лица слезы.

У меня ком застревает поперек горла. Я часто хлопаю ресницами и ничего не понимаю.

— Я… Мы… Вы… — пытаюсь подобрать слова, но в голове кавардак. — Я жила с вами? Но я ведь выбрала магию охотников. Разве волкам нужны такие дети?

— Твоя дочка стала волком. Она тебе нужна? Она ведь не такая, как ты, — строгим тоном говорит Елена и смотрит на меня пристально, а я интуитивно крепче прижимаю к себе ребенка.

— Она моя дочь, и мне все равно, какая магия течет в ее крови. Я люблю ее, и никому не отдам, — рычу, испепеляя гневным взглядом бабушку.

Мне кажется, если сейчас кто-нибудь посмеет забрать у меня Соню, я всем глотки порву. Бабуля лишь хмыкает и качает головой.

— Вот тебе и ответ, моя дорогая. Мне тоже было все равно, какая магия течет в твоей крови. Мой старший сын умер, не оставил после себя детей, Мишенька помешан на работе, семьи у него нет. Ты моя единственная внучка. И я хотела, чтобы ты выросла в моей семье. Но… — она шмыгает носом, смахивает слезы с морщинистого лица. — Охотники тебя украли, забрали к себе, спрятали так надежно, что никто не смог найти. Ты росла с матерью. Я понимала, что это правильно, но сердце разрывалось. Я скучала по тебе. Спустя годы Миша сказал мне, что нашел тех охотников, что они все умерли, он хотел забрать тебя к себе, но не нашел. И я смирилась с утратой.

Вот ведь врун! Он не собирался меня отводить к своей матери! Но и убить не смог.

— А недавно Миша появился на пороге моего дома с младенцем на руках. И я сразу учуяла родную кровь, ощутила присутствие Сашиной магии, и поняла, что ты жива, что это твоя дочь. Миша украл ее у тебя, да? Иначе ты бы не пришла ко мне. Миша силой затащил тебя в стаю?

— Елена Андреевна…

— Просто бабушка, — поправляет она меня и смотрит на меня с теплотой.

— Да. Все именно так. Он забрал у меня ребенка, выкрал меня с моей свадьбы и привез к вам.

— Ох, Миша-Миша, ничему его не учит судьба. Войну решил развязать, — цокает она языком. — Он вспыльчивый, весь в отца. Саша был