Эволюционер из трущоб. Том 17 - Антон Панарин

Озадаченно я потёр висок. А жаль, было бы здорово улучшить доминанты божественного ранга. Ну и какую доминанту мне стоит улучшить? Взгляд сам собой упал на зеленоватый кристалл.

«Желаете улучшить сопротивление яду?» — спросила Ут.

А почему бы и нет? Туз Крестов использует некротический вирус, который, по сути, является смертельным ядом, превращая людей в мертвяков за секунды. Да, возможно, это и не сработает, но кто знает, какой гадостью ещё владеет Туз Крестов? Уверен, у него есть варево и посерьёзнее, а значит, нужно подготовиться.

Если улучшу сопротивляемость ядам на пять рангов, достигну седьмого ранга. Это может дать иммунитет к некротической заразе, или хотя бы значительно замедлить её распространение. Хотя, о чём это я? Некротика на меня никак не повлияла, а значит… Я перевёл взгляд на новую доминанту в физическом ряду и услышал голос Ут:

«Интеграция доминанты „Поглощение урона“ завершена».

Доминанта была седьмого ранга, отчего у меня тут же загорелись глаза, и я спросил:

— Ут, возможно ли улучшить «Поглощение урона» до внекатегорийного ранга?

«Да, это возможно благодаря вашему модификатору 'Разрушитель границ».

— Сделай это! Немедленно! — выкрикнул я и в следующее мгновение ослеп от ярчайшей вспышки.

Кристалл раскололся на тысячи мелких осколков, оставив после себя маленький камень красного цвета.

«Улучшение выполнено», — сообщила Ут, и я тут же сосредоточился на новом камешке. Перед глазами возникло описание, согласно которому я мог переработать в ману тридцать пять процентов полученного урона. А если…

— Ут, активируй модификатор «Разрушитель границ».

«Модификатор активирован».

Сердце рванула чудовищная боль, но я улыбался, как сумасшедший, видя, как описание доминанты меняется. Теперь я мог поглотить шестьдесят процентов урона. Проклятье. С этой силой у нас точно есть шанс… Боль стала нестерпимой, и я вывалился в реальность. Открыв глаза, я увидел всё тот же лес. Снег падал крупными хлопьями, ветер свистел в искривлённых ветвях.

Вдалеке послышался вой птероса. Это был Король Червей, выслеживающий добычу. Прислушавшись к себе, я понял, почему так болело сердце. И не только сердце. Я понял, почему всё это время харкал кровью после поглощения доминант гвардейцев в Хабаровске.

Проблема была не только в количестве доминант, но и в том, что каждая из них несла в себе огромный заряд маны, который не попал в ядро маны, а рассредоточился по телу. Сейчас же доминанта «Поглощение урона» перетягивала всю эту ману, наносящую мне урон в район сердца, и я ощущал, как нестерпимый жар разрывает мою грудь на части. Закричав срывая глотку, я потянулся к магии Огня и выплеснул из себя всю ману без остатка.

* * *

Шанхай. Алхимический комплекс. Лаборатория.

Преображенский стоял у массивного стола, заваленного колбами, пробирками и блокнотами с записями. Его лысая голова блестела в свете ламп, белый халат был безупречно чист, резиновые перчатки плотно облегали руки. Он склонился над микроскопом, изучая образец крови одного из заражённых гвардейцев, когда внезапно почувствовал мощнейший выброс маны.

Воздух перед ним задрожал, замерцал синеватым светом. Формировался портал — круглый, окаймлённый золотистыми искрами. Преображенский выпрямился, снял защитные очки и с любопытством уставился на открывающийся разрыв в пространстве.

Выглянув в окно, он увидел, что по вечернему небу несётся странного вида зарево. Если бы он находился на полюсе, мог бы с уверенностью сказать, что это северное сияние, но это точно было не оно.

— Какой занятный феномен… Я бы его обязательно исследовал, но времени в обрез, — проговорил Преображенский и собирался вернулся к работе, но слева от него полыхнула ещё одна яркая вспышка.

Открылся портал, из которого вышел молодой парень. Худощавый, с волосами, собранными в небрежный хвост. Одет в потёртую кожаную куртку, тёмные штаны, ботинки. За спиной висел небольшой рюкзак. Это был Остап. Названный сын профессора Преображенского.

Остап огляделся по сторонам и устало вздохнул.

— Что случилось, отец?

Преображенский расплылся в довольной улыбке, развёл руками:

— Остап! Добро пожаловать в Шанхай, в один из крупнейших алхимических комплексов на континенте! — он обвёл рукой лабораторию, голос звучал гордо. — А эти малыши — мимики, клоны единого существа. Лучшие лаборанты, каких только можно пожелать. Неутомимые, точные, безошибочные… — проговорил он, указывая в сторону мальчишек, снующих по лаборатории туда-сюда.

Остап посмотрел на мимиков и, судя по всему, не впечатлился. Он остановился у одного из мальчишек, который смешивал две жидкости, красную и синюю. Цвет жидкости изменился на фиолетовый, затем на золотистый.

— Лаборатория, здорово, — меланхолично произнёс Остап. — А зачем тебе я?

Преображенский подошёл к сыну, положил руку на его плечо:

— Остап, я вызвал тебя не ради экскурсии. У меня важный разговор. — Голос стал серьёзным, почти торжественным. — Ты должен перенять все мои знания. Каждую формулу, каждую технику, каждый секрет, что я накопил за десятилетия. А когда меня не станет, ты станешь опорой рода Архаровых. Светочем мировой науки!

Остап замер. Лицо побледнело, глаза расширились от шока. Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец выдавил из себя:

— Когда… когда тебя не станет? Отец, ты… ты болен? Умираешь? — Голос парня задрожал. — Почему ты мне ничего не говорил⁈

Преображенский замер на секунду, а затем разразился громким смехом. Он хохотал так заливисто, что согнулся пополам, держась за живот. Слёзы покатились по щекам от безудержного веселья. Даже мимики остановили работу и синхронно повернули головы, наблюдая за странным поведением профессора.

— Ха-ха-ха! Остап! Боже, какое лицо! — Преображенский вытер слёзы, пытаясь отдышаться. — Сын, ты меня не так понял! Я не умираю! Совсем наоборот!

Лицо Остапа побагровело, он почувствовал себя глупо. Но всё же облегчённый вздох вырвался из его лёгких:

— Идиот старый. Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа, — буркнул Остап.

Преображенский успокоился, выпрямился, провёл рукой по лысине:

— Прости, прости. Не удержался. Слушай внимательно, мальчик мой, — он закатал штанину, продемонстрировав розовую кожу на щуплых ногах. — Сменял свои железяки на бренную плоть, не глядя! — торжественно заявил он.

— Михаил передал тебе доминанту регенерации? — совершенно не впечатлившись, спросил Остап.

Преображенский расплылся в гордой улыбке:

— Скорее, он дал образец крови, из которого я сделал регенерационную эссенцию, сын мой! Моё величайшее творение! Я использовал её на себе, и вот результат. Моё тело полностью исцелено! Даже гастрит вылечил, представляешь? Теперь я могу пить кофе целыми литрами, и есть жирную пищу вёдрами! Никакого дискомфорта! Я чувствую себя лучше, чем когда-либо!

Остап медленно выдохнул, плечи опустились от облегчения. Улыбка расплылась на его лице:

— Отец, ты молодец. Я рад за тебя.

— Я тоже рад, но давай вернёмся к