Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

— Мне не нужна помощь, — отзывается женщина.

— Ладно, — я киваю.

— И еще. У меня нет детей.

Что, блядь?!

— Уходите и не возвращайтесь, — говорит нам наша мать.

Меня охватывают смятение и пустота.

А чего я хотела?!

Что она тут же расплачется, распахнет для нас с Алешей объятия и запричитает: вы ж мои хорошие, вы ж мои родные… — так, что ли?!

Святая наивность.

Разумеется, мы не нужны ей. Она ведь сама оставила нас. Выбрала жить с абьюзером и насильником вместо того, чтобы уйти от него и воспитывать своих детей.

Я просто боролась ни за что. Потратила столько времени, сил, средств, нервов… Окончательно отстранилась от своих настоящих родителей — тех, которые вырастили и воспитали, которые любили каждый день, заботились, помогали на этом сложном жизненном пути всегда, когда требовалось.

Теперь меня выключает.

Если ей не нужна семья, если ей нравится, когда ее бьют, насилуют и унижают — пожалуйста.

Если ей нравится быть жертвой — окей.

Если она настолько упивается своими страданиями — вперед.

А я больше не хочу за это бороться

И вообще хоть что-то об этом знать.

Так что я просто разворачиваюсь и ухожу.

Алеша догоняет меня на половине пути в кафе:

— Стой, блин, Карина!

— Я не хочу с ней знакомиться, — говорю я.

— А чего ты ожидала?! — удивляется брат. — Что он тут же бросится к тебе с криками: «доченька моя», — да?!

— Нет! — я огрызаюсь. — Но говорить «у меня нет детей» — когда явно пришли ее дети… это слишком для меня. И вообще, где Влад?!

— Она его впустила.

— Чего, блядь?!

19 глава

Влад

— У меня нет детей. Уходите и не возвращайтесь, — говорит нам Лариса Витальевна, биологическая мать Карины и Алексея.

Я смотрю на принцессу: ее реакция — самое важное, что мне нужно сейчас уловить и понять.

По ней я соображу, что делать дальше…

Наверное.

Если честно, я не в восторге от всей этой идеи с попыткой познакомиться с биологической матерью.

Слишком уж много дерьма вокруг: абьюз, насилие, побои, а то еще и алкоголизм с наркоманией, нихрена не понятно, где правда и где ложь в этой лютой истории… Зато я вдруг начинаю ясно понимать, почему наши родители так не хотели, чтобы Карина углублялась в свое прошлое и историю своего рождения. Все это может нести поистине страшную, разрушительную энергетику для нас всех, особенно для моей любимой карамельки. А она нужна мне здоровой и счастливой. Нам еще тур вместе катать, танцевать, творить, создавать семью, любить и просто жить.

Но если она решила познакомиться со своей настоящей матерью — кто я такой, чтобы ее отговаривать? Это ее решение, ее выбор и ее жизнь. Все, что я могу — это помочь и оказать посильную поддержку в таком непростом деле.

И я правда делаю все, что мне по силам.

Вот только когда эта женщина просто выгоняет нас после всех наших стараний — во мне закипает злость.

И в Карине тоже.

Я не удивлен: мы с ней очень похожи по темпераменту и складу характера, мы выросли в одной среде, нас воспитали одни и те же родители.

Но когда Карина просто разворачивается и уходит — даже я очень удивляюсь. Обычно она прет до конца, как танк… как гребаный бессмертный Терминатор (так она сама говорит). Это правда. Если она сдается — это ее предел, финиш.

Значит, эта стерва ее сломала. Причинила ей такую боль, что моя принцесса просто больше не в силах это терпеть.

И она уходит.

А я остаюсь.

Потому что никто не имеет права так обижать мою карамельку.

— Идем за ней, идем, идем же, — несколько раз встревоженно твердит мне Алексей. Он сейчас так забавно мечется между нами, что это почти умиляет меня. Впрочем, его можно понять. Карина — его вдруг приобретенный родной человек, а я — наглядный пример того, как себя правильно вести с этим родным человеком. И сейчас инерция подсказывает ему немедленно ринуться за сестренкой и утешить ее, а инстинкт говорит: оставайся и смотри, что будет делать ее старший брат!

И он остается. Это очень мило с его стороны — но у меня есть дела гораздо более важные, чем разгребать сейчас психологию его сознания.

Я внимательно исследую витую металлическую ограду, которой обнесен участок с домом биологических родителей Карины. Высота — два с половиной метра, наверху — частые острые шпили, явно призванные защищать дом от грабителей и придурков вроде меня.

Но у меня слишком хорошая физическая подготовка, чтобы бояться подобных трудностей. Я тренируюсь каждый гребаный день — и вот настал воистину исторический момент, когда появилась необходимость воспользоваться своими знаниями и умениями не на сцене или в тренажерном зале, а здесь и сейчас, чтобы перемахнуть через чертову ограду.

— Что ты творишь?! — ужасается и одновременно восхищается Алексей, наблюдая, как я ловко хватаюсь сильными пальцами за витые выступы, перебираю руками и ногами, добираюсь до вершины металлического забора, перекидываю сначала одну ногу, затем вторую, не цепляясь за шпили, и потом с той же легкостью спускаюсь на землю по другую сторону ограды.

— Я пойду к дому и попробую поговорить с ней еще раз, — сообщаю я парню. — Подожди меня здесь, хорошо?

— А как же Карина? — спрашивает Алексей нервно.

— Пускай идет. Она будет ждать нас в кафе.

— Ладно, — парень кивает.

У него просто нет иного выбора, кроме как слепо довериться мне. Он остается стоять возле металлического забора, вцепившись пальцами в холодные прутья, а я решительным шагом направляюсь к дому.

Там я сразу же стучу в дверь.

Просто, по-мужски, кулаком, вкладывая всю имеющуюся силу (силы у меня предостаточно, уж поверьте на слово, а если не верите — вспомните, как запросто я перемахнул через забор высотой в два с половиной метра).

Это кажется мне гораздо более эффективным, чем снова названивать в домофон (на который она может и не ответить) и разговаривать с ней через долбанный аппарат. Лучше голосом к голосу, глаза в глаза, лицом к лицу…

Вот бы она открыла мне дверь!

Это было бы просто идеально!

Впрочем, моя операция и так имеет гораздо больший успех, чем тот, на который я вообще мог рассчитывать.

Женщина слышит стук и действительно сразу подходит к двери:

— Молодой человек, как вы попали на наш участок?!

— Перепрыгнул через забор, — отвечаю я совершенно честно.

— Это противозаконно! Я сейчас же вызову полицию! — угрожает Лариса Витальевна, а я удовлетворенно отвечаю:

—