Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь

Но и после этой сделки Владимир Путин публично уверял, что не знает, кто стоит за «украинской» половиной РУЭ. «Со своей непрозрачной украинской долей РУЭ отдыхает по сравнению с тем, какое жульничество творилось все эти 15 лет у нас в газовой сфере», — говорил он. Лишь в 2011 году стало известно, что Дмитрия Фирташа связывают партнерские отношения с братьями Ротенбергами, друзьями детства Владимира Путина, которые еще в 1960-е годы занимались с ним в одной секции по дзюдо.

Новогодняя газовая война произвела колоссальное впечатление на европейскую публику. Как будто рассеялся тот гипноз, которому она подверглась, услышав слова «энергетическая безопасность» из уст Путина. Если кто и представляет угрозу для Европы — так это «Газпром», и только от него надо защищаться, констатировали европейские чиновники и политики, вернувшись с рождественских каникул в январе 2005 года. Зависимость от России и так слишком велика, говорили они, а Северный и Южный потоки стали сравнивать с клещами, в которые Россия хочет зажать Европу.

Кто бы ни был инициатором первой газовой войны, он, конечно, выиграв по мелочи, сломал всю большую игру. Отныне шуваловскую концепцию «энергетической супердержавы» никто больше не воспринимал всерьез — ею теперь пугали детей.

На саммите «Восьмерки» в Петербурге, который как российский «шерпа» готовил Шувалов, энергетическую безопасность обсуждали. «Мы настаивали на том, что энергетическая безопасность включает в себя и безопасность добычи, и безопасность транзита, и безопасность потребления, — вспоминает Шувалов. — Мы говорили им: смотрите, мы же от вас больше зависим, чем вы от нас! Но они не хотели слушать. Они говорили: нет, мы хотим иметь двух-трех поставщиков».

Фактически это предопределило крах проекта «Южный поток». С самого начала расчеты говорили, что эта труба экономически не обоснована — у нее только политический смысл, но никакого бизнеса. Европейцы в ответ выдвигали встречные предложения: например, газопровод «Набукко», который должен был идти из Азербайджана в Европу в обход России. Этот проект был тоже нерентабельным и чисто политическим, поэтому его свернули гораздо раньше. Южный поток просуществовал в мечтах Владимира Путина аж до 2014 года, когда он неожиданно объявил о том, что Россия не будет реализовывать этот проект — назло европейцам.

Глава 8. В которой вице-премьер Сергей Иванов всерьез поверил в то, что он наследник

Сергей Иванов — это советский Джеймс Бонд. Настоящий, без прикрас и лишних деталей, без киношного романтизма и голливудского лоска.

Он идеальный советский разведчик — его невозможно выделить из толпы, он этакий мистер Смит из матрицы, и по имени, и по внешности. В 1990-е годы две главные российские спецслужбы — ФСБ и СВР боролись за него. В итоге директору ФСБ Путину удалось переманить его к себе: Путин обманул тогдашнего директора СВР Трубникова, сказал, что одолжит Иванова на время, но не вернул.

Сергей Иванов — идеальный советский человек. Интеллигент, выпускник филфака, говорит по-английски и по-шведски, любит балет и баскетбол. По утрам читает американскую и британскую прессу — и возмущается тем, как они искажают советскую действительность.

Мне не удалось лично поговорить с Сергеем Ивановым — пришлось довольствоваться его публичными выступлениями, интервью, а также разговорами с его товарищами. Все они говорят, что Иванов — человек крайне порядочный и не коррумпированный. Такое вообще редко про кого говорят. Но Иванов — образцовый советский офицер.

Иванов действительно верит в то, что он говорит. Впрочем, это очень распространенный типаж: офицеры несуществующей империи, хранящие ей верность и готовые за нее бороться.

Забег преемников

Осенью 2005 года Владимир Путин наконец решил начать подготовку к выборам 2008 года и даже определился с тем, какой будет предстоящая предвыборная кампания. Цены на нефть высокие, сверхдоходов много, и большая их часть по настоянию министра финансов Алексея Кудрина сберегается — откладывается в стабилизационный фонд. Однако часть излишков все же стоит потратить на передачу власти преемнику, решил Путин. Главный предвыборный механизм получил название «приоритетные национальные проекты». То есть правительство решило выделять дополнительные деньги (150–200 млрд рублей в год) на здравоохранение, образование, строительство жилья и сельское хозяйство. А чтобы избиратель ассоциировал падающие с неба деньги с конкретным человеком и считал именно путинского преемника своим благодетелем, его нужно было назначить ответственным за распределение этих денег. Российские граждане всегда испытывают особенную благодарность и любовь к конкретному чиновнику, который выдает им деньги, даже если эти деньги ими честно заработаны.

Отвечать за распределение денег Путин поручил Дмитрию Медведеву. Чтобы того начали узнавать избиратели, его надо было перевести на более заметную должность, например в правительство. Но этого Медведев не очень хотел, так как понимал, что именно близость к Путину — его ценнейший капитал. Да еще президент в шутку сказал, что новым главой администрации назначит Игоря Сечина — злейшего врага Медведева. «Ну нет, тогда я точно никуда не пойду. Останусь в Кремле, — заупрямился Медведев, — зачем мне это надо? Я там, в правительстве, буду на виду у всех подставляться, а он тут станет против меня интриги плести?» Подобная неамбициозность нравилась Путину. «Ладно, посмотрим», — уклончиво ответил он, так и не прояснив заранее, кого сделает новым главой администрации, отправляя старого главу в Белый дом.

14 ноября 2005 года Владимир Путин собрал расширенное заседание правительства, чтобы объявить о новой мощной кадровой перестановке — уже третьей за время его президентства. Возможно, для достижения большего эффекта Путин всегда старался не менять чиновников по одному, а производить сразу масштабные перетасовки, пусть даже и не связанные друг с другом, но синхронные. Таких кадровых переворотов уже было два. Первый — в 2003 году, когда он сменил разом несколько силовиков, расформировал налоговую полицию Михаила Фрадкова и создал федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков во главе со своим давним другом Виктором Черкесовым. Второй — в 2004 году, когда он уволил правительство Касьянова и заменил его правительством Фрадкова. И вот настал третий исторический момент.

Смысл перестановок Путин объяснил не слишком четко: просто глава администрации президента Дмитрий Медведев становился первым вице-премьером, а министр обороны Сергей Иванов — просто вице-премьером. Необходимость перемещения Медведева Путин объяснил именно тем, что он будет отвечать за национальные проекты. А повышение Иванова никак не объяснил. Но чиновники поняли все верно — для баланса. Главой администрации он назначил не Сечина, а