Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

между ресторанами и их количество сводят эту прогулку к ничтожно малой паузе, часто соответствующей переходу из одной комнаты в другую. Конечно, в Сеуле можно обнаружить заведение, в котором подадут чай после манду, но это не правило, а пока исключение, свидетельствующее о живом процессе размывания традиционных привычек.

Сначала нам показалось, что едят все и в течение всего дня. Потом мы пригляделись и нашли часы наибольшей напряженности и часы относительного отдыха от приема пищи. Вся Корея обедает с 12 до 13 часов. Если в 12 часов оказаться на улице, то можно видеть потоки служащих, оживленно двигающиеся в сторону ресторанов, если наблюдение перенести на 13 часов, то оживленность лиц сменится вполне объяснимой ленивой послеобеденной самоуглубленностью.

Каждое «едальное» заведение, каким бы маленьким оно не было, кричит о себе и зовет. У каждого ресторана, кафе, пивнушки, харчевни есть пышная реклама. Часто разноцветно выписанные названия переливаются по-корейски и по-английски одновременно. Они могут быть строги – «Тибериус», или простодушны – «Ой, смотрите, кто пришел!». Связывать названия со стилем заведения нет смысла, мы в этом убедились очень быстро. Задача вывески очень определенна – остановить и заставить прочесть. Если человек остановился, это уже залог успеха, шаг в сторону заведения ему помогут сделать специальные люди, задача которых – заманить. Используются: улыбки, костюмы, поклоны, танцы, смелая, слегка эротическая игра с клиентом.

Вокруг заведений для еды часто расставлены пальмы, камни, скульптуры, фонтаны, изощренно подрезанные деревья, кусты и много-много разноцветного света. Чего только не используется: маленькие светильники, создающие полумрак и больше затемняющие, чем освещающие пространство; торшеры, делающие улицу по-домашнему уютной; гирлянды мелких, похожих на светлячков лампочек, которыми увивают все, что можно обвить, в том числе и большие настоящие деревья, которые сразу становятся отдаленно похожими на новогодние елки. Свет вспыхивает и гаснет, кружится и колеблется, свет манит на многочисленные лестницы, ведущие наверх или вниз, зовет заглянуть в коридоры и лабиринты, в залитые светом комнаты, напоминающие с улицы аквариумы.

Сеул по-настоящему красив, когда гаснет день, и поздним вечером вступает в свои права вся световая стихия. Дома и улицы теряют очертания и массу, город становится декорацией. Если смотреть на Сеул сверху, то это сплошное цветение и мерцание реклам, рубиновое и бриллиантовое движение автомобильных потоков, а над всем этим световым и цветовым морем – красные кресты протестантских храмов.

Тондемун как зеркало корейской жизни. Слово «рынок» ввело нас в заблуждение, мы восприняли его совершенно по-русски. Трудно было предположить, что понятное «рынок» обернется четырехэтажными корпусами домов, тянущихся едва ли не километры вдоль изнывающих от обилия товара улиц. Ощущения, связанные с Тондемуном, сродни тяжелому головокружению. Через десять минут хождения по оставленным для покупателей узеньким щелям между блузками, сумками, спортивным инвентарем, брюками, кастрюлями, трусами, чемоданами, ангорскими кофточками – теряешь не только ориентацию в пространстве, но и в собственных желаниях – оказывается, что, в сущности, тебе ничего не нужно. Трагедия попавшего на Тондемун, или в любую иную торговую зону Сеула, не заканчивается этапом нахождения нужного предмета, самое трудное – выбор… но если бы только размера! Беда в том, что в рамках нужного размера опять же необъятное предложение фасона, ткани, фактуры… и муки от невозможности понять, какие из сотен предложенных нравятся больше. Есть только один способ уйти с Тондемуна относительно спокойным – взять то, что окажется ближе. Спасаться, т. е. уходить нужно быстро и не оглядываясь.

К сожалению, даже опытные люди попадаются в сети Тондемуна. Это место опасное, гиблое, но манящее. «Зеленые» и неопытные сеульцы, как правило, сильно увлекаются Тондемуном. Каждый свободный день бродят они по его бесконечным торговым развалам, соблазняясь легкостью и доступностью покупки. Только личный горький опыт помогает понять, что на Тондемуне нельзя покупать вещи, основательно не повертев их в руках. Если дефект не обнаруживается в присутствии продавца, это еще не гарантирует качества купленного экземпляра. Пятна, дырки, косые строчки, следы пуха на всем, с чем соприкасается новая ангорская кофточка, – все это может всплыть только в домашних условиях. Накупив множество рубашек, футболок, платков «по рублю», т. е. по тысяче вон, московский или петербургский сеулец спохватывается, но тогда, когда безуспешно пытается вписать эти дешевые и, прямо сформулируем – одноразовые товары, в аэрофлотовские условия перевозки. И бросить жалко, и вести в Россию с доплатой за превышение 20 разрешенных кг – невыгодно. Местных жителей низкое качество не смущает, они легко относятся к вещам. Покупая «рублевую» футболку, корейцы выбрасывают ее, как только она теряет, с их точки зрения, приличный вид. Мы же все еще ориентируемся на добротное и долгое.

Итак, только человек с железной волей способен сохранить целенаправленное движение среди стихии рыночных товаров. И все же, на Тондемуне существует свой порядок и даже система, разглядеть и осознать которую мы смогли только после многократных путешествий по самому большому рынку Сеула. Тондемун, как и остальной Сеул, а в целом и вся Южная Корея, живет по закону специализации и концентрации. Допустим, вы пришли на Тондемун за трусами. Пожалуйста – третий этаж зеленого корпуса. Нет, это не означает, что все трусы Тондемуна сосредоточены только там, их можно встретить всюду, но в указанном месте рынка трусы разложены на площади в три километра, а в других только на одном. Опытные люди не ходят по всему рынку, а направляются сразу в места концентрации нужного товара. Мы видели целые улицы, торгующие только мебелью, кварталы, отданные только телефонным аппаратам, километры торговли только унитазами, но какими! Это чудо современной цивилизации представлялось всеми мыслимыми оттенками и переливами цвета. Имело в безбрежном ассортименте самые причудливые формы и размеры. Наконец, для самых требовательных и изощренных покупателей предлагались унитазы, снабженные пультами управления, подсветками, и чем-то еще отдаленно напоминавшим космическую технику.

Прожив в Сеуле два года и посвятив путешествиям по Корее все свободное время, мы многократно убеждались в фундаментальности вывода: Тондемун – полноценное зеркало корейской жизни. Наш, во многом поверхностный взгляд туриста, со временем схватил то общее, что варьируясь в деталях, в целом повторялось, где бы мы ни были. Им был принцип концентрации и специализации. Он четко прослеживался в сфере торговли, где бы она ни была.

Почему корейцы легко расстаются с вещами. Не сразу, а после подсказки русских старожилов Сеула, мы начали различать на улицах города потерявшие дом холодильники всех марок и расцветок, телевизоры, стиральные машины, мебель. Сначала мы не ощутили потребность делать серьезные культурологические выводы из наблюдаемого, поскольку техника – есть техника, она ломается и устаревает, какие бы фирмы ее не творили, но когда нам стали попадаться не только современные