Хикикомори 2. Адаптация - Агни Тлеющий

С этим шатким ощущением «утренней безопасности» я открыл дверь и шагнул наружу. Воздух обжег легкие — холодный, резкий, но бодрящий. Сердце привычно заколотилось, но паники не было. Только фоновый гул тревоги, как шум системника.

Дорога до комбини всего пять минут. Я шел, стараясь держаться ближе к стенам, сканируя окружение: кошка на заборе(нейтрально), старушка с тележкой(безопасно), мчащийся велосипедист(потенциальная угроза, отошел в сторону).

И вот он, комбини. Я уже мысленно видел полку с яйцами, пакет молока, может, еще батон… И тут мой утренний «покой» разбился вдребезги.

У входа, метрах в десяти от меня, бушевала буря. Мужчина, лет двадцати пяти, высокий, в мятом пиджаке, дергал за руку девушку. Она, такая же молодая, в легком платье, пыталась вырваться и отшатывалась.

— Ты куда⁈ Я же сказал, пошли домой! Сейчас же! — его голос резал утреннюю тишину, грубый и злой — Садись в машину!

— Отстань! Никуда я с тобой не пойду! Ты опять начнешь! — ее голос дрожал, в нем слышались и страх и злость. Она пыталась прижать к груди сумку, как щит и вырвать руку.

— Я что, неясно выражаюсь, мать твою⁈ — он рванул ее к себе сильнее. Девушка вскрикнула от боли и неожиданности.

Я замер как вкопанный столб. Адреналин ударил в кровь. Опасность! Настоящая! Не абстрактные «якудза» или «маньяки». Вот она! В десяти шагах. Агрессия и насилие на глазах у всех.

Я оглянулся. Редкие люди быстро проходили мимо. Кто-то специально не смотрел в сторону ссорящихся, кто-то с занятым видом говорил по телефону.

Рядом с магазином стоял охранник — дядечка в униформе. Он глядел на ссору с видом человека, наблюдающего за назойливой мухой. Мимо проходила женщина с ребенком в коляске — она просто ускорила шаг, отвернувшись. Парень, выходивший из магазина со стаканчиком кофе, нахмурился, но прошел мимо, уткнувшись в телефон.

Никто. Никто не вмешивался. Никто не подходил. Никто даже не крикнул: «Эй, отвали от нее!» Почему? Потому что «Это их отношения»? Потому что «Сами разберутся»? Или потому что страшно? Или потому что это «Не моя проблема»?

Мужчина снова дернул девушку, уже почти притянув ее к себе. Она упиралась и начала плакать.

А если… А если я?

Мужик… Он не такой уж и огромный. Я мог бы… Что? Крикнуть? Подойти и сказать «отпустите ее»?

Ноги стали ватными, ладони вспотели внутри карманов. Старая знакомая паника, та самая, что держала меня взаперти два года, сдавила горло. А вдруг он ударит меня? Сломает нос? А если он не остановится на одном ударе? У него может быть нож! Я не умею драться! Я… я просто Кайто!

Демон Джо из моей манги пронесся в голове. Он бы щелкнул пальцами и агрессор превратился бы в дымящийся уголек. Легко, эффектно и зрелищно. Джекс бы применил свой коронный удар с двух ног…

Но я не они… У меня нет адского пламени Джо, нет бесстрашия и сюжетной брони Джекса. Только дрожащие колени и адреналин бьющий по всему телу.

Затем пронеслась еще более страшная мысль.

Кимико бы вмешалась. Она бы точно не стерпела. Она мягкая, но настойчивая. Она вытащила меня ночью из дома. Она бы точно что-то сделала… А ведь она хрупкая девушка! Если бы Кимико смогла что-то сделать, то разве я не должен хотя бы попытаться?

Мужчина что-то рявкнул девушке прямо в лицо, обрызгав слюной. Она сжалась, закрывшись руками.

Мое сердце бешено колотилось, стуча в висках, и заглушая уличный шум. Я застыл на тротуаре, в пяти шагах от них, в пяти шагах от двери магазина, парализованный страхом.

Я оттолкнулся от асфальта и пошел к этому стражу безразличия — к охраннику. В конце концов, это его работа! Он получает деньги за то, чтобы в магазине и на его территории было спокойно. Ему платят за это деньги!

Охранник заметил мое приближение, он медленно перевел взгляд с витрины на меня. Кажется, он рассматривал муху на стекле… Он посмотрел на меня с легким раздражением, Как будто я мешаю ему созерцать красоту и совершенство мироздания.

Я остановился перед ним. Достаточно близко, чтобы меня услышали без крика, но не настолько, чтобы вторгнуться в его личное пространство. Мой рот был сухим. Я попытался сглотнуть, и откашлятся.

— Э-это…

Охранник поднял бровь, в ожидании. Его глаза были тусклыми и усталыми. Я продолжил:

— Э-это же… — я кивнул головой в сторону ссоры, где мужчина теперь тряс девушку за плечи, орал что-то ей в лицо — Вы видите? Он… он же ее… держит силой.

Охранник лениво перевел взгляд на пару, вздохнул так, будто ему показали надоевшую рекламу в тысячный раз, и вернул взгляд ко мне.

— Вижу — буркнул он. Голос низкий, хриплый и прокуренный — Ну и? Женщины с мужиками ругаются. Каждый день. Дело житейское.

Его тон такой спокойный, такой… нормальный. Как будто он говорил о дожде или пробках. Это обескуражило сильнее криков.

— Но… она же не хочет с ним говорить — вырвалось у меня, голос окреп от внезапной волны возмущения — Он ее держит насильно! Не дает уйти! Это же… это неправильно!

Охранник фыркнул, уголок его рта дернулся в подобии презрительной усмешки.

— Это семейные дела, парень, в них лучше не лезть. Разберутся сами — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи — Иди свои дела делай и не нарывайся.

Семейные дела? Не нарывайся? Слова повисли в воздухе, липкие и ядовитые. Как будто стена магазина была границей, за которой начиналась территория беззакония, где можно держать, кричать, причинять боль, и это называлось «разбираются сами» и «семейные дела».

Я посмотрел на девушку. Ее глаза, полные слез, мелькнули в мою сторону. Мгновение. Отчаяние? Мольба? Неважно. В них не было согласия. Не было «мы разбираемся сами», в них был немой крик о помощи. Скорее всего девушка не может позвать помощь из-за воспитания.

Я повернулся обратно к охраннику. Его каменное лицо больше не вызывало страха. Оно вызывало тошнотворное отвращение. Во мне проснулась Тень решимости Джекса. Этот мужичок в форме не был стражем магазина. Он был стражем человеческого равнодушия.

— А если они не «разберутся»? — спросил я, и голос мой звучал уже ровнее, холоднее — А если он увезет ее куда-нибудь… и сделает с ней что-то… нехорошее? Прямо сейчас? Что тогда?

Охранник, наконец,