Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

работавший в фонде антропологии Чикагского музея Филда. Бейли являлся коллегой эксперта обвинения Джорджа Дорси, проводившего идентификацию кусочков костей. Адвокат Винсент привлёк Бейли к сотрудничеству, предложив тому растворить в поташе труп собаки и сделать заключение о схожести её костей с фрагментами костей, найденными в подвале фабрики. Бейли выполнил это поручение и подготовил заключение, из которого следовало, что собачьи кости принципиально ничем — ни плотностью, ни цветом, ни шероховатостью поверхности — не отличаются от тех костных частиц, что были обнаружены полицейскими. Отличия нельзя было обнаружить не только при обычном визуальном осмотре и тактильном исследовании, но даже с использованием оптических приспособлений (увеличительных линз и микроскопа).

Винсент сообщил суду о наличии этого заключения, чем вызвал возмущение прокурора, настаивавшего на том, что защите надлежит представлять свою научную экспертизу во время заслушивания свидетелей защиты, а не при перекрёстном допросе экспертов обвинения. Винсент возражал на это, говоря, что он пользуется законным правом оспаривать мнение экспертов, для чего, собственно, и создана процедура их перекрёстного допроса. Чтобы погасить острую полемику между обвинителем и защитником, судья Татхилл решил лично задать несколько вопросов Джорджу Бейли, благо тот находился в зале и его вызов не потребовал бы много времени. Джордж Бейли повторил свой вывод, заявив, что не существует объективных предпосылок утверждать, будто в подвале колбасной фабрики найдены фрагменты именно человеческих костей, а не каких-либо низших млекопитающих.

Хотя Бейли говорил совсем недолго, слова его произвели сильное впечатление на присутствующих в зале. Чтобы как-то сгладить крайне нежелательный для стороны обвинения эффект, произведённый чеканными формулировками Бейли, прокурор Динан заявил, что вопрос о происхождении костей детальнее будет рассмотрен экспертом Дорси, которому предстоит выступить позже.

Следует отметить, что с результатами исследований вещества, найденного в среднем чане, для обвинения также получилось не очень хорошо. Эксперты в полном согласии друг с другом заявили, что на дне ёмкости находилось органическое вещество, которое содержало включения, напоминавшие плоть и фрагменты костей человека. Однако в ходе перекрёстного допроса эксперты признали, что не существует никаких специфических реакций или признаков, на основании которых можно было бы утверждать, что биологический материал из среднего чана происходит именно от человека и не может происходить от любого другого млекопитающего.

Это признание фактически обесценивало всю экспертизу, ведь не было ничего необычного в том, что на территории колбасной фабрики могла находиться [и притом в больших количествах!] плоть и кости самых разных млекопитающих — свиней, коров, лошадей, баранов.

В последующие дни адвокат Винсент продолжал весьма успешно оспаривать выводы экспертов обвинения. Так, например, он поставил под сомнение правильность идентификации самого большого из костных фрагментов, который, по мнению доктора Норвала Пирса, являлся верхней частью бедренной кости человека. В своём выводе эксперт исходил как из размеров и толщины кости, так и из расположения и направления канала, через который подходила к костному мозгу питательная артерия. Винсент продемонстрировал во всём аналогичный фрагмент кости и объяснил, что это — нижняя часть бедра телёнка, которая во всём аналогична «зеркальному отражению» человеческой. Адвокат продемонстрировал присяжным нехитрый фокус, объяснив, что если бедренную кость человека перевернуть на 180°, она в точности совпадёт с телячьей. Отличия можно было бы увидеть в местах крепления мышц к кости, но в данном случае именно этот участок на найденном фрагменте отсутствовал.

Дальше больше! Адвокат выразил недоумение тем, как в ёмкости с чрезвычайно активным веществом, уничтожившим кожу, зубы, волосы и крупные кости, сохранился фрагмент того, что доктор Пирс признал фрагментом височной кости с частью лицевого нерва, прикреплённого к ней. Как такое могло произойти?!

Пирс выглядел довольно жалко и по существу ничего ответить адвокату не мог.

Однако это был не финал истории! Финал пришёлся на 17 сентября, когда в суде наконец-таки появился антрополог Дорси, специально для этого прервавший научную экспедицию на Западное побережье страны и срочно возвратившийся в Чикаго.

Дорси спокойно и обстоятельно рассказал о человеческом скелете и собственной экспертизе. Наверное, его рассказ звучал небезынтересно и даже выглядел убедительно, но ровно до тех пор, пока к перекрёстному допросу эксперта не приступил адвокат Винсент.

Сначала он задал уточняющие вопросы о приёмах, посредством которых Джордж Дорси исследовал кости, и выяснил, что фактически главным из них является визуальный осмотр и обмер интересующего образца. Разумеется, в случае изучения мелкого отколка (фрагмента) кости обмер не несёт полезной информации. Не подлежит сомнению то, что Винсент знал, каким окажется ответ эксперта — адвокат вообще производил впечатление очень подкованного в любом вопросе, который обсуждал! — и потому он сразу воспользовался «домашней заготовкой». Достав планшет с какими-то костями, заблаговременно принесённый в зал заседаний, Винсент показал его эксперту и спросил, может ли тот определить здесь и сейчас их происхождение. Дорси стал отвечать уклончиво — он заговорил о том, что ему для работы нужны особые условия, например, хорошее освещение, увеличительное стекло, инструменты для измерения и взвешивания, но слова его звучали как банальная отговорка.

Тогда адвокат подошёл к присяжным и продемонстрировал им планшет — это была небольшая коробочка, в которой под стеклом были закреплены довольно крупные [по 5–6 см] куски каких-то костей. Обращаясь к присяжным, адвокат сообщил, что в представленной их вниманию коробке находятся фрагменты бедра и голени телёнка, овцы и человека. Винсент указал на то, что находящиеся в коробке кусочки костей между собой принципиально ничем не различаются, и если точно не знать, где чья кость, визуально рассортировать их невозможно. А ведь эти фрагменты намного больше тех, что имелись в распоряжении экспертов обвинения!

Судья Татхилл, сообразивший с некоторой задержкой, что адвокат на глазах всего зала буквально растоптал пресловутую «научную экспертизу» обвинения, вмешался и заявил, что защита не имеет права оспаривать суждения узких специалистов, поскольку не обладает необходимой для этого компетенцией. Дескать, если вы с чем-то не согласны, то можете провести собственную экспертизу…

Джордж Дорси явно проиграл в противостоянии Уилльяму Винсенту, хотя всем своим видом постарался доказать обратное.

Вторжение судьи оказалось столь же красноречиво, сколь и пагубно для Дорси. Всем, имеющим глаза и уши, стало понятно, что «непредвзятый судья» в очередной раз поспешил на помощь обвинению и постарался скрыть довольно очевидный провал эксперта.

Объективности ради следует отметить, что в англо-американском праве требование к эксперту доказать свою компетентность является вполне разрешённым приёмом перекрёстного допроса. Эксперта можно и даже нужно проверять! История знает множество примеров того, как защитники обвиняемого требовали от экспертов обвинения подтверждения заявляемых результатов. И эксперты прямо в зале суда устанавливали принадлежность отпечатков пальцев, совпадение полей нарезов на медных оболочках пуль и тому подобное. То есть они не просто