Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей

Александрийцы сразу же увидели, каким влиянием пользуется Арий у их нового завоевателя. Философ по имени Филострат, считавший себя в списке врагов Октавиана, стал ходить за Арием по городу, умоляя пощадить его. "Мудрый человек спасет мудрого человека", — умолял он, — "если он мудр". От Плутарха мы узнаем, что Октавиан помиловал его — в основном для того, чтобы избавить своего учителя от лишних хлопот.

Использование его в качестве символа мира несколько иронично, учитывая имя Ария (Arius Didymus переводится буквально как "Воинственный близнец"), и еще более мрачно, учитывая макиавеллистские, хотя и прагматичные советы, которые Арий давал своему юному подопечному. Если Афинодор, похоже, в основном заботился о воспитании Октавиана и его моральном облике, то Арий давал ему прямые указания и по политическим вопросам. Самым срочным делом в Александрии, по мнению Ария, было устранение потенциальных угроз трону. Плутарх сообщает, что Арий посоветовал Октавиану убить сына Цезаря от Клеопатры, юного Цезариона, сказав ему, что "нехорошо иметь слишком много Цезарей". Октавиан ждал, пока Клеопатра похоронит его бывшего союзника-соперника Антония и пока она не отравится сама, чтобы последовать совету Ария. Затем он сделал смертельный ход, чтобы устранить Цезариона, не желая рисковать существованием соперничающих наследников, даже если это означало бы убийство сына Цезаря, которого он, как он утверждал, любил. Вскоре после этого храм Цезариум, построенный Клеопатрой в Александрии для Юлия Цезаря, будет закончен — только вместо него он будет посвящен Августу, убийце его сына, который вскоре станет первым императором Рима.

Это было грязное дело, но стоический советник Арий считал, что его нужно сделать. Помня о Катоне, Цицероне и Порции, он не мог допустить еще одной кровавой гражданской войны. Не мог и Рим.

Со времен первых стоиков стоицизм двигался в сторону политики и центров власти, но благодаря своей близости к Октавиану Арий и Афинодор неожиданно получили больше политической власти, чем все стоики в истории. При правлении Августа империя прибавила в территории больше, чем за все предыдущие периоды. Ее население выросло до сорока пяти миллионов человек. Август теперь командовал всем этим, сталкиваясь лишь с самыми незначительными сдержками и противовесами, а за ним, в качестве его советников, стояли два стоических философа. В какой-то момент Арию предложили должность наместника в Египте, но он отказался от нее, как можно предположить, потому что в своей неформальной роли при Августе он имел гораздо больше влияния, чем управляя одной из крупнейших провинций империи. Вместо этого он предпочел оставаться в поле зрения императора и помогать Александрии издалека, что, как отмечает Плутарх, не похоже на то, как Панаэций помогал Родосу через своего друга Сципиона.

Август умолял Афинодора остаться еще на год, когда тот попытался уйти в отставку, но очевидно, что он глубоко зависел от обоих учителей. От историка и государственного деятеля Фемистия мы узнаем, что Август утверждал, что ценил Ария так же высоко, как и своего могущественного главного лейтенанта Марка Агриппу. По его словам, он настолько ценил Ария, что не стал оскорблять или причинять неудобства выдающемуся философу, затащив его "в пыль стадиона", чтобы посмотреть гладиаторские игры.

Арий был близок и к семье Августа: он знаменит тем, что написал Ливии, императрице, утешение — письмо к скорбящему человеку, когда она потеряла своего сына Друза, — которое, по словам Ливии, было более трогательным, чем мысли и молитвы миллионов римлян. "Умоляю тебя, — писал он ей, — не испытывай извращенной гордости, представляясь самой несчастной из женщин: подумай также, что нет большой заслуги в том, чтобы вести себя храбро во времена процветания, когда жизнь легко скользит по благоприятному течению: спокойное море и попутный ветер не демонстрируют искусство лоцмана: для доказательства его храбрости нужна плохая погода. Так и вы, подобно ему, не сдавайтесь, а твердо стойте на ногах и переносите все тяготы, которые могут обрушиться на вас сверху; пусть вы и испугались при первых раскатах бури. Ничто так не укоряет Фортуну, как покорность". Вместо этого, сказал Арий, вместе с нами с любовью вспомните о молодом человеке, которого они потеряли, и подумайте о детях и внуках, которые еще живы.

Стоики никогда бы не стали утверждать, что жизнь справедлива или что терять кого-то не больно. Но они считали, что отчаиваться, разрываться на части в тяжелой утрате — это не только оскорбление памяти любимого человека, но и предательство по отношению к живым, которые все еще нуждаются в нас.

Нелегко донести эту мысль до матери, только что похоронившей сына, но Ариусу удалось сделать это с чуткостью, изяществом и состраданием, за которые она была ему бесконечно благодарна.

Хотя мы имеем лишь пару примеров реальной политики Ария, у нас есть гораздо больше свидетельств его стоического учения. Сохранилось несколько рукописей его сочинений — рукописей, в которых выражены не только его убеждения, но и краткое изложение многовековой стоической доктрины. В основе этих трудов лежат рассуждения о четырех кардинальных добродетелях: мудрости (phronesis), самоконтроле (sophrosune), справедливости (dikaiosune) и храбрости (andreia). Марк Аврелий, хорошо знакомый с наследием Ария — как политическим, так и философским, — возвел бы эти четыре добродетели на высший пьедестал. Если мы когда-нибудь найдем что-то лучшее, чем "справедливость, честность, самообладание, мужество… если вы найдете что-то лучшее, чем это, примите это без оговорок", — писал он, — они должны быть действительно очень особенными.

По мнению Ария, на самом деле не было ничего лучше этих четырех добродетелей. Все, что было злом, не имело их, а все, что было добром, содержало их. Все остальное было безразлично — или не имело значения.

В своих трудах Арий стремился систематизировать все общепринятые добродетели в рамках этой четырехчастной схемы, а также объяснить их связь с другими частями стоической доктрины. Тем самым он создал своего рода дорожную карту для начинающего стоика, будь то император, пытающийся контролировать свои страсти, или амбициозный молодой человек, начинающий карьеру в бизнесе.

Его определения были простыми, по сути определяя добродетель как тип знания. По его простому определению:

Мудрость — это знание того, что следует делать, а что не следует, и что не следует, или соответствующие действия (kathekonta). В рамках мудрости мы находим такие добродетельные качества, как здравость суждений, осмотрительность, проницательность, рассудительность, здравый смысл и находчивость.

Самоконтроль — это знание о том, какие вещи стоит выбирать, а каких стоит избегать, а каких не стоит. В эту добродетель входят такие понятия, как организованность, пристойность, скромность и самообладание.

Справедливость — это знание о том, как воздать каждому человеку