Возвращение Безумного Бога 16 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Осколок стоял на вершине холма, сложенного из пожелтевших черепов. Ветер трепал полы его плаща, от чего тот отдаленно напоминал черные крылья. Рядом с ним застыли две фигуры.

Перчинка скрестила все четыре руки на груди. Ее хитиновый панцирь тускло блестел в свете больного неба, отражая неестественные вспышки магии. Светлана, Лазурная Молния, напоминала сейчас дорогую коллекционную куклу, которую забыли убрать в коробку: глаза пустые, лицо расслабленное, воля подавлена.

— Это армия Падения, моя личная гвардия из ночных кошмаров, — пояснил Осколок, указывая вниз широким жестом. — Безумная Лилия когда-то создала их тела из плоти Бездны, Гром дал им форму, а я… я просто нашел ключи от этого гаража с монстрами. Удачная находка, не находите?

Внизу разворачивалась сюрреалистичная картина, достойная кисти безумного художника. Сотни колесниц — золотых, украшенных сложной резьбой, драгоценными камнями — двигались единым строем. Но золото было тусклым. Местами оно облезло, обнажая черную, гнилостную суть.

В колесницы были впряжены не благородные скакуны и даже не грифоны, а жуткие твари: сгустки мышц, зубов и щупалец, которым магия насильно придала отдаленное сходство с конями.

— Эффективность на уровне, — сухо заметила Перчинка, оценивая боевой порядок. — Но эстетика страдает, папа. Выглядит так, будто цирк сгорел, а клоуны мутировали.

Темный Эстро рассмеялся, и смех его был холодным, как лезвие скальпеля.

— Эстетика победителям не нужна, моя дорогая. Когда мы перепишем реальность, я прикажу им выглядеть как розовые единороги, какающие радугой. Если, конечно, у меня будет настроение для китча.

В центре войска, возвышаясь над остальными, двигалась огромная платформа, настоящий передвижной алтарь войны. На ней стоял Он, Громовержец. Бывший верховный бог, ныне превращенный в гору мяса, закованную в золото. Его глаза горели фиолетовым огнем безумия. Затылок пульсировал там, где в божественный мозг вросла Бездна, заменяя синапсы черной слизью. В руке он сжимал не молнию, а рваный сгусток черной энергии, который трещал и плевался искрами, словно неисправный реактор.

— Смотри на него, — сказал Осколок с извращенной нежностью, с какой хозяин смотрит на любимую, но опасную бойцовую собаку. — Мой «Малыш». Мой таран. Мой идеальный мясной щит. В нем столько силы и так мало мысли… идеальное сочетание.

Перчинка недоверчиво покосилась на гиганта.

— Ты собираешься использовать бывшего Верховного Бога как… расходный материал? Просто бросить его на амбразуру?

— Именно! — Темный щелкнул пальцами, довольный ее проницательностью. — Он подходит идеально: толстая кожа, колоссальный запас здоровья и абсолютное отсутствие мозгов, которые могли бы породить сомнения. Пусть собирает на себя все ловушки и проклятия.

Он повернулся к Светлане, склонив голову набок.

— Что скажешь, офицер? Как тебе такое тактическое решение? Оцени с профессиональной точки зрения.

Светлана моргнула, и губы куклы шевельнулись, выдавая заученную фразу.

— Рациональное использование трофейных ресурсов противника. Отвлекающий маневр класса «Апокалипсис» с гарантированным высоким уроном.

— Умница, — похвалил Темный, потрепав ее по щеке. — Обожаю, когда ты соглашаешься. Это так… освежает. В отличие от твоих обычных истерик про честь, долг и защиту слабых. Ты стала куда более приятной собеседницей.

Он прошелся по краю обрыва, заложив руки за спину.

— Ноктус наверняка расставил свои теневые ловушки, превратив поле боя в минное поле. Аймос подготовил некротические сюрпризы, от которых кости плавятся. Карнакс, этот железный дровосек с комплексом героя, наверняка точит свои ножики. Они ждут нас, готовятся к дуэли, к благородному сражению… А я просто кину в них тушу Громовержца. Пусть подавятся этим куском божественного мяса.

— А если он выживет? — спросила Перчинка, наблюдая за пульсацией Бездны в затылке гиганта. — Он может стать проблемой, если Бездна подчинит его себе.

— Тогда я добью его сам, — равнодушно пожал плечами Осколок. — Он мне не нужен живым, дочка. Он просто функция. Как бомба с часовым механизмом, и я держу палец на кнопке детонатора.

Внезапно воздух рядом с ними сгустился и похолодел настолько, что дыхание превратилось в пар. Иней мгновенно покрыл черепа под ногами, превращая желтую кость в белый мрамор.

— О, а вот и моя королева, — промурлыкал Темный, не оборачиваясь. — Пунктуальность — вежливость королей, не так ли?

Из морозного вихря, соткавшись из снежинок и тьмы, вышла Айсштиль. Перчинка едва сдержала дрожь, а Светлана внутри своей ментальной тюрьмы беззвучно закричала от ярости, видя, во что превратилась некогда гордая богиня.

Айси изменилась до неузнаваемости. Ее ледяной доспех, всегда белоснежный, теперь был черным, как беззвездная ночь, и, казалось, поглощал окружающий свет. Кожа, и без того бледная, теперь выглядела так, словно хозяйка пролежала во льдах вечность.

Но страшнее всего были глаза. В них не осталось зрачков. Только ровное, холодное фиолетовое сияние, в котором читалась абсолютная, фанатичная преданность.

Она подошла к Осколку, опустилась на одно колено и склонила голову в покорном поклоне.

— Повелитель, — ее голос звенел, как разбитое стекло на морозе. — Периметр зачищен. Все помехи устранены. Остались лишь те, кто засел в замке. Ваши приказы?

Темный Эстро подошел к ней, провел рукой по ее ледяным волосам, словно лаская любимое домашнее животное.

— Встань, моя снежинка. Не гоже королеве ползать в пыли.

Айсштиль поднялась, и ее лицо оставалось застывшей маской обожания. Осколок небрежно достал из-за пазухи книгу в переплете из синего инея — Книгу Судьбы Айсштиль.

— Знаешь, Перчинка, — сказал он, лениво листая страницы, словно скучающий читатель в библиотеке. — Человеческий разум, да и божественный тоже… это всего лишь программный код. Если знаешь язык программирования, можно переписать всё, что угодно. Даже любовь.

Он развернул книгу, демонстрируя страницу. Текст на ней был грубо перечеркнут жирными черными линиями, словно цензор прошелся по неугодной статье. А поверх, кривым, рваным почерком, были вписаны новые, пульсирующие строки.

— Смотри, — он ткнул пальцем в перечеркнутое. — Вот здесь было написано: «Люблю Эстро». Скучно. Банально. Сопливо. Слишком много драмы. Я нажал «Delete». И прописал новую директиву: «Служу Темному Эстро. Обожаю его. Осколок — мой Бог». Просто и со вкусом.

Айсштиль смотрела на него, не мигая, словно ожидая команды.

— Вы — мой Бог, — послушно повторила она, и в ее голосе не было ни капли сомнения.

— Видишь? — Осколок довольно улыбнулся, захлопывая книгу. — Никаких споров, никаких «я подумаю», никаких «у меня болит голова». Идеальная женщина. Мечта поэта и тирана.

Светлана внутри себя билась в истерике. Она видела это