Ветер - Лариса Мельникова

улицы освещали керосиновые фонари. Водонапорная башня обеспечивала водой те же объекты, что и электростанция, в остальных местах люди носили воду в вёдрах из колодцев или колонок, расположенных на улице. Центральной канализации при этом не было, каждый делал свою. Интересно, сколько сотен лет назад так было на Атале? Насколько жизнь Могара отличалась от прежней жизни Эйр! Всё здесь по-другому, но люди так же любят, радуются и печалятся, рождаются и умирают.

Ринар садился за электростанцию, окрашивая фиолетовое небо серыми и розовыми узорами. Эйр охватило странное чувство благодарности за эти узоры. И за то, что есть на свете Роксана, Зоя и Ашкар, за новые зубы, шипящие звуки, возможность делать спектакли, за электростанцию и водокачку. За то, что она жива. Эйр едва заметно улыбалась, глядя в окно. Узоры меркли, таяли в небе, – наступала ночь.

Каждый день, глядя в окно, как на экран, Эйр наблюдала, как потихоньку, с каждым днём всё заметнее, зиму сменяет весна. Наконец её выписали из больницы. Теперь она могла самостоятельно ходить, опираясь на палку. Вождь Горон и Роксана поселили её в гостевом доме на территории своей резиденции. Дом охранялся, территорию обслуживало множество слуг.

До спектакля оставалось всего две недели, поэтому Эйр с Роксаной планировали каждый день готовиться к нему в концертном зале. Новый год в Могаре наступал в первый день весны, этот праздник всегда с размахом отмечали.

По дороге в концертный зал Эйр с интересом смотрела в окно машины: город переливался огнями, хвойные деревья сверкали, украшенные яркими игрушками. По улицам бегали, в основном, волки, – это было удобно, в человечьем облике почти никто в холодную погоду не ходил. Они подъехали к огромному серому зданию – самому большому концертный залу не только в этом городе, но и во всей стране. Как и все государственные учреждения и некоторые дома, он был украшен могарским орнаментом. Эйр рассматривала огромное здание и большой рекламный плакат, который занимал всё место между окнами и крышей с надписью

– «Город на горе». Дома на нём нарисованы, будто с натуры, только деревьев таких на Атале нет. Очень красивый плакат.

– Роксана, смотрите, там, на крыше, – сталактиты, – заметила Эйр.

– Где?

– Вот, прямо перед нами.

Роксана засмеялась:

– Это сосульки! Просто замёрзшая вода. Снег на крыше подтаивает, капли воды стекают и замерзают. Вот и получаются такие ледяные палочки. Близко лучше не подходить – они иногда падают.

– Как интересно! Из воды получаются снег, лёд, иней. Оказывается, ещё и вот это.

– Сосульки. Это тоже лёд.

– Понятно.

Они прошли в здание. Зрительный зал был рассчитан на три тысячи мест. Впервые зайдя в концертный зал, Эйр остановилась, поражённая его размером.

– Роксана, я думала, он будет как студенческий театр. Мне страшно.

– Ну, придётся привыкать. Билеты уже все проданы.

Показалось, что путь от входа в зал до сцены занял целую вечность. На сцене собрались все участники и с интересом её разглядывали. Захотелось исчезнуть куда-нибудь, но Эйр взяла себя в руки, улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте, меня зовут Эйр. Давайте познакомимся и начнём работу, – у нас очень мало времени.

Как только работа началась, все страхи исчезли. Рассудив, что если бы зал был меньше, пришлось бы всё равно делать то же самое, она успокоилась. К тому же, всем процессом руководил главный режиссёр. Эйр внимательно наблюдала за тем, что он делает, и училась. Конечно, ей до его уровня было далеко.

В перерыве, когда Эйр перечитывала текст, подошёл певец из хора.

– Здравствуйте, Эйр. То, что вы попали к нам, – настоящее чудо! Я представлял, какая вы, но вы оказались намного прекраснее. Я бы хотел пригласить вас вечером на ужин.

От неожиданности Эйр растерялась, обдумывая, что ответить. В это время подошёл руководитель хора и спросил у певца:

– А ты что тут делаешь? Партию иди учи, ты сегодня мимо нот пел.

Певец ушёл, а руководитель продолжал:

– Вы такая красивая и талантливая! Приглашаю вас сегодня в ресторан!

Эйр смотрела на татуировку на его руке и подбирала приличные слова. Руководитель хора это заметил и сказал:

– Ну, семья необходима всем, а творческому человеку нужна муза, чтобы мечтать, творить!

– Вот и давайте вернёмся к творчеству. Перерыв уже закончился.

Неподалёку стояли режиссёр и его помощник и не сводили с неё глаз. Эйр разозлилась. Как-то гадко стало на душе. Хорошо, что осталось не так много времени, скоро все пойдут по домам.

Перед выходом ей передали сразу несколько записок. Выйдя из здания, Эйр выкинула их, не прочитав, села в машину и устало откинулась на сиденье, грустно глядя в окно.

– Что с тобой, Эйр? Ты устала? – спросила Роксана.

– Да. Но не в этом дело. Сегодня меня приглашали – кто на ужин, кто в ресторан. Записки передавали.

– Что же в этом плохого?

– Ничего мне не надо! Никого видеть не хочу… Прямо трясёт от всего этого.

– Всё пройдёт, Эйр. Нужно время.

– Время… Это когда чего-то ждёшь. А я ничего не жду! Ненависть прошла, осталась пустота. Что мне им всем говорить, Роксана? Я не знаю...

Роксана задумалась, театрально заломила руки, закатила глаза и произнесла:

– «Моя любовь осталась на Атале! Я пока не готова к новым отношениям».

Это получилось так смешно, что обе расхохотались. Отличная фраза! Именно то, что надо!

Приближался день спектакля. Билеты раскупили в течение получаса после начала продажи. В назначенный день с самого утра народ начал подтягивался к концертному залу. Складывалось ощущение, что весь город собрался там. Те, кому билетов не хватило, хотели хотя бы взглянуть на Эйр, когда она подъедет.

Ашкару и Равану Зоя заранее передала специальные приглашения. Сама она уже была внутри и помогала с декорациями. В толпе перед входом Раван потерял Ашкара. Поняв, что вряд ли найдёт его в такой давке, Раван решил зайти в концертный зал и поискать будущего тестя внутри. Он достал своё приглашение и, держа в руке, встал в очередь ко входу.

– Молодой человек! – окликнул его незнакомец. Раван обернулся, и тут же кто-то быстро выхватил билет из его рук и скрылся в дверях. Вне себя от злости, Раван стоял в толпе, сжав кулаки. «Я дождусь тебя, свин лохматый, когда все будут выходить! И так наваляю, что больше не захочешь ходить на спектакли по чужим билетам».