Ведьмак поневоле - Вадим Владимирович Чинцов

занята различными спортивными сооружениями, через двенадцати-полосную автомагистраль, имевшую четыре уровня, виднелись башни небоскребов. Взгляд наткнулся на красную «М», знак метро. Удивительно, но несмотря на различие государственного строя, обозначение метрополитена было одинаковым с моим немагическим миром. Уверенно зашагав к огромным стеклянным дверям, открывающимся под воздействием датчика движения. Над входом неоновая надпись «Спортивная», остановившись у расположенного у входа щита со схемой метро, я понял где нахожусь — в моем времени здесь находилась выставка ВДНХ.

Сама схема в центральной части была почти идентична с той, что была в моем мире. Только линии, ведущие на окраины Москвы здесь доходили до городов Клин, Ржев, Тверь, Вязьма, Калуга, Тула, Рязань, Гусь Хрустальный, Владимир, Иваново-Вознесенск и Ярославль. Почувствовав нетерпение девчонок, поспешил внутрь. В поисках касс завертел головой, однако девчата уже двинули вперед и я бросился за ними. Турникетов тоже не было — проезд на метро оказался бесплатным. Пассажиров бдительно контролировали рамки металлоискателей, а возможно и рентгеновых установок, уж больно серьезно выглядели эти устройства. Ну и камеры наблюдения я срисовал сразу же. Эскалатор все спускался и спускался, по моим ощущениям глубина была восемьдесят-девяносто метров. Народу было прилично, но, опять же в сравнении с моим миром — метрополитен был не так оживлен.

— Странно! Что-то народу маловато? — вслух я высказал появившуюся мысль.

— Основное население на своих рабочих местах, сегодня всего лишь пятница! Да и монорельс хорошо разгружает пассажиропоток! — удивленно покосилась на меня Великая княжна — Куда направимся?

Я наморщил лоб. В начале двадцатого века в моей истории Москва была относительно компактным городом. Северной границей служил район Бутырок, Петровско-Разумовское, восточная часть не выходила за пределы современного Лефортова.

— Давайте в Головинский сад! — Елена взглянула на Наталью и не видя ее несогласия констатировала — Значит нам до станции «Головинский сад».

— Ой. Сегодня же в два дня будут проходить состязания одаренных на кубок Олега Вещего! — Наталья посмотрела на нас с умильно расстроенной рожицей.

Елена посмотрела на коммуникатор и задумалась — Вообще-то есть еще три часа, погуляем и вернемся на Спортивную!

Я пожал плечами, было интересно посмотреть на техники магов в живую — Я за!

Сойдя с эскалатора, мы очутились на отделанной мрамором станции, стены из розового мрамора которой были украшены мозаикой — изображениями видов олимпийских игр. Я глянул вниз — железнодорожных рельс не было, вместо обычных путей было Т-образное рельсовое полотно, выполненное скорее всего из какого то проводника — я подобное видел в интернете, видео с коммерческим магнитопланом, который появился в 1984 году в Бирмингеме, в Англии. Железнодорожная линия на магнитном подвесе соединяла терминал международного аэропорта Бирмингема и расположенную рядом железнодорожную станцию. Она успешно проработала около десяти лет. Протяженность линии составляла всего шестьсот метров, а высота, на которую состав с линейным асинхронным двигателем поднимался над полотном дороги — пятнадцать миллиметров. Поезда на базе технологии EMS приводятся в движение и осуществляют торможение с помощью синхронного линейного двигателя низкого ускорения, представленного опорными магнитами и полотном, над которым парит магнитоплан. По большому счету, двигательная система, встроенная в полотно, представляет собой обычный статор (неподвижная часть линейного электродвигателя), развернутый вдоль нижней части полотна, а опорные электромагниты, в свою очередь, работают в качестве якоря электродвигателя. Таким образом, вместо получения крутящего момента, переменный ток в катушках генерирует магнитное поле возбуждающихся волн, которое перемещает состав бесконтактно. Изменение силы и частоты переменного тока позволяет регулировать тягу и скорость состава. При этом чтобы замедлить ход, нужно всего лишь изменить направление магнитного поля.

К перрону подлетел и плавно остановился космического вида состав. Внутри вагон напоминал салон самолета: посередине был проход, по бокам которого стояли попарно мягкие кожаные кресла с удобными спинками. В середине и в конце вагона была обширные площадки для пассажиров с негабаритными вещами.

Усадив девчонок, я поинтересовался — С какой скоростью летит этот магнито-планер?

Наталья пожала плечами, а Елена знала ответ — Под Москвой около пятидесяти километров, за ее пределами — около ста пятидесяти.

С двумя пересадками через двадцать минут мы поднимались по эскалатору вверх. Что интересно, здешние станции метро, так же как и моего времени при Сталине, были отделаны дорого и красиво, только освещались современными светильниками, почти незаметными, но дающими яркий мягкий свет.

Малозаметные камеры наблюдения казалось были везде, не знаю как поверхность, но под землей Москвичи и гости столицы контролировались полностью.

Здесь Головинский сад был построен по заказу генерал-фельдмаршала Фёдора Алексеевича Головина, одного из друзей Петра Романова, который после строительства Санкт-Петербурга и выхода на пенсию перебрался в более нормальный климат Москвы и кинул уже здесь якорь.

Архитектором Растрелли на его верхней террасе был спроектирован дворцово-парковый ансамбль «Анненгоф» в стиле барокко.

Усадьба занимала очень большую территорию — до линии современной Казанской железной дороги. Впоследствии внук Ивана Грозного покупает Головинский дворец с усадьбой, замыслив соорудить здесь новый.

По его поручению привлекли лучших специалистов, начали работы по устройству сада, поднимавшегося от Яузы и украшению его фигурными прудами, островками, плотинами, каскадами и другими «затеями».

Мы гуляли в Головинском парке и я замечал различия между парками двух времен. Так же, как и в моем времени, отлично сохранился грот Растрелли, сохранился и мост-плотина, разделяющий пруды, по которому проходит главная аллея, обсаженная липами. Здесь росли самые разные деревья: липы, вязы, березы, сосны, ели, клены, среди которых отдельными рощицами располагались яблони, груши и вишни. Вдоль дорог тянулись шпалеры из малины и смородины. В оранжереях выращивались персики, виноград, ананасы, лимоны, апельсины, померанцы, лавровые деревья…

Головинский сад был объединен со Слободским (при Немецкой слободе), располагавшемся на противоположном берегу Яузы, и через реку был перекинут каменный Дворцовый мост. Искусно продублированное русло реки Яузы образовало в саду большой и несколько малых островов и питало многочисленные фонтаны и каскады в парке. Прекрасно сохранившиеся пруды невероятно живописны, здесь есть пруды в виде каналов и бассейнов, большие пруды с искусственными островами, ранее соединявшимися с берегами декоративными мостиками. Сад украшали всевозможные беседки, гроты, решетки, фонтаны, статуи.

— Как же здесь хорошо! — Наталья любовалась окружающим пейзажем — Густые аллеи не позволяют проникать свету и вселяют в меня самую усладительную томность.

Покосившись на одноклассницу, Елена фыркнула — Ты, Натали, почти стихами заговорила. Пойдемте вон в то кафе, поедим мороженного!

В кафе, построенном с элементами зодчества древней Греции в виде классической ротонды, мы заняли свободный столик, изготовленный из прозрачно-белого мрамора и заказали по семь шариков мороженного с разным вкусом: банановым, клубничным, вишневым, манго, ананасовым, фисташковым и шоколадное. Вазочки и ложки были из мельхиора.

Вкусное мороженое исчезло, я буквально проглотил свою порцию. Девчонки ели медленно, не