Путешественник - Е. Юань

«Это… это же тайная сущность божественного ранга⁈» Благодаря безжалостной муштре «вице-адмирала Айсберг» Эдвины, Даниц отнюдь не был профаном в мистике, обладая весьма солидным багажом оккультных познаний.

Уставившись на клочок бумаги, он на чистых инстинктах судорожно втянул ледяной воздух. Колючая стужа вперемешку со снегом обожгла легкие, заставив пирата зайтись в надрывном кашле и мучительно скривить лицо.

Теперь его прежние догадки обрели кристально ясное, железобетонное подтверждение:

Герман Воробей и впрямь состоит в некой пугающе могущественной, глубоко законспирированной ложе, чьи адепты истово поклоняются божеству по имени «Шут»!

«Ну кто бы сомневался! Такой отбитый на всю голову, смертоносный монстр просто не мог взяться из ниоткуда, такие на деревьях не растут…» — Даниц поплотнее запахнул воротник и поежился. Взирая на трепещущую на ветру бумажку, он застыл в нескрываемой, мучительной нерешительности.

Пират прекрасно осознавал: возносить мольбы неведомой тайной сущности, чьи мотивы и мораль покрыты мраком — затея до смерти опасная. Подобное легко могло обернуться исходом, куда более страшным, чем банальная смерть!

«Но капитан тоже томится здесь, в ловушке, и пути назад у нее нет…» — Даниц прижал кулак к губам, отчаянно борясь с сомнениями.

Внезапно он резко взмахнул рукой, отбрасывая страх, и на древнем гермесе затянул священные титулы Шута.

…………

Тем временем в капитанской каюте «Золотой Мечты».

Клейн воочию наблюдал за тем, как фигура Даница безо всяких видимых причин пошла зыбкой рябью, сделалась иллюзорной и окончательно растворилась в воздухе. Теперь сомнений в том, как именно работает механизм проникновения в «Дневник путешествий Гросселя», у сыщика не осталось.

Выждав немного времени, он внезапно уловил многократно наслаивающийся призрачный шепот мольбы. Голос безошибочно принадлежал мужчине.

«Фух… Стало быть, „Дневник путешествий Гросселя“ не в силах наглухо отсечь связь с серой мглой. Книжное измерение по-прежнему резонирует с моими таинственными чертогами… При таком раскладе, даже если я сам нырну следом, то не останусь с голыми руками, лишенный козырей и путей к отступлению…» — Клейн, ничуть не таясь, с огромным облегчением выдохнул.

Желая удостовериться наверняка, юноша вновь отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Произнеся мантру и воспарив над серой мглой, он узрел, как прямо подле почетного кресла Шута расходится кругами пульсирующий свет, символизирующий Даница.

«Выходит, туда проваливаются во плоти, вместе с самой душой… Книжная реальность спаяна намертво, и разорвать её извне, просто выдернув астральное тело, не выйдет… Впрочем, логично: будь такой фокус возможен, гадание бы уже давно подкинуло нужную зацепку… А „Скипетр Морского бога“ таит в себе запредельную мощь. Попытайся я даровать его Даницу напрямую — корсар мигом отправится к праотцам…» — полуприкрыв глаза и выпустив щупальца духовности, Клейн скрупулезно прощупал связь, сделав целый ворох утешительных выводов.

Не теряя ни секунды, сыщик низвергся обратно в материальный мир. Подхватив бронзовый кинжал, он тщательно, с помощью клочка бумаги, стер с лезвия остатки крови Даница.

Свернув этот испачканный лоскут и упрятав его в карман, юноша принялся прикидывать дальнейший план действий:

'Очевидно, придется последовать примеру пирата: окропить обложку кровью и лезть внутрь самому. Это на корню отметает риски для брошенного без присмотра физического тела, да и с проблемой можно будет разделаться куда оперативнее.

'Но терять бдительность категорически нельзя. Нужно подстраховаться от любых форс-мажоров… Хм… А что, если в ряды команды затесалась крыса? Стоит мне только просочиться в «Дневник путешествий Гросселя», как этот ублюдок тайком прошмыгнет в каюту и принесет проклятый фолиант в жертву «Истинному Творцу», «Изначальной Демонессе» или «Скрытому Мудрецу»? Тогда мне точно крышка, и участь моя будет куда страшнее самой смерти.

'Львиная доля корсаров с «Золотой Мечты» по уши влюблена в своего капитана. Тот факт, что дешевая, топорная провокация Андерсона сработала столь безотказно, говорит о многом. А значит, можно сыграть на их чувствах: заявить, что на кону стоит жизнь «вице-адмирала Айсберг», и заставить их стеречь друг друга, наглухо перекрыв доступ в каюту. В их преданности сомневаться не приходится.

'Вся загвоздка упирается в Андерсона. Этот «Сильнейший Охотник» на голову превосходит любого Потустороннего на борту. К тому же он виртуозно владеет искусством маскировки и засад. Шансы на то, что он играючи обойдет пиратские кордоны и просочится в покои капитана, пугающе высоки… Да и подноготная у него мутная, доверять ему слепо я не имею права.

«Нужно во что бы то ни стало затащить его с собой в этот „Дневник путешествий Гросселя“…»

В вихре этих раздумий Клейн машинально перелистнул страницы ветхого, сшитого из желтовато-бурого пергамента фолианта. К своему удивлению он обнаружил, что свежего текста так и не прибавилось, а в канве повествования не мелькнуло ни единого следа присутствия Даница.

«Выходит, чтобы вписать свое имя в сюжет и добавить книге новые страницы, необходимо не просто выжить, но и пересечься с главным героем и его свитой?» — сделав этот предварительный вывод, сыщик вновь зашагал к двери и распахнул створку.

— Увенчалось успехом? — в один голос выпалили «Пестрый галстук» Йордсен и остальные корсары.

Клейн отрицательно покачал головой и невозмутимо ответил:

— Мне предстоит долгий, изматывающий ритуал.

— Ни одна живая душа не смеет прерывать таинство. Малейшая оплошность — и Эдвина Эдвардс сгинет навсегда или умрет прямо на месте.

Обозначив главные условия, он обвел собравшихся тяжелым взглядом и отчеканил в лоб:

— Меня терзают смутные подозрения, что среди вас затесался предатель.

— Отныне вы обязаны глаз не спускать друг с друга.

«Гурман» Бру Уоллс на одних инстинктах уже приоткрыл было рот для гневной отповеди, как вдруг краем глаза зацепился за пустующую капитанскую каюту. Вошедший туда пару минут назад Даниц бесследно испарился!

Сопоставив это с таинственной пропажей капитана, пират мгновенно смекнул: Герман Воробей и впрямь докопался до сути и теперь отчаянно пытается вытащить Эдвину из петли. Тяжело кивнув, Уоллс произнес:

— Я беру это на себя.

— А парни, в свою очередь, присмотрят за мной.

Не став тратить время на лишнюю болтовню, Клейн перевел пронзительный взгляд на привалившегося к противоположной стене Андерсона Худа:

— Зайди.

Андерсон криво усмехнулся, приподняв правый уголок губ, и язвительно цокнул языком:

— Со стороны может показаться, будто я у тебя на побегушках. Твои манеры — просто эталон для истинного «Провокатора».

Впрочем, не переставая ворчать, он всё же отлепился от стены и ленивым, вальяжным шагом переступил порог капитанских покоев.

Как только створка наглухо захлопнулась и щелкнул засов, Клейн развернулся к искателю сокровищ:

— Как насчет того, чтобы ввязаться в поистине уникальную авантюру?

— Глядишь, и звание драконоборца себе