Замена - Елена Син

прячусь в комнате, понимая, что он не хочет, чтобы я слышала их разговор. Слушаю, сжимая кулаки от злости. Потом мама набирает в ванне ведро воды, берет тряпку и несет папе. В этот момент я не выдерживаю.

— Я сама пойду, пап.

— Не выдумывай мне тут! — злится он. — Сиди дома и не высовывайся! А то напорешься еще на этих малолеток.

Он уходит, а мама обнимает меня.

— Все будет хорошо, — приговаривает она.

Но заклинание не работает. Собираю волосы в хвост, надеваю кроссовки и выхожу, спускаюсь на первый этаж, где кто-то красными буквами исписал стену.

Мила из 36-й шлюха!

Мила Птичкина умри!

Внутри все ухает вниз, слезы застилают глаза, но я беру себя в руки и забираю у папы тряпку. Он требует ее назад, потом просит, а затем просто садится на лестницу и ждет, пока я закончу.

Когда мы возвращаемся в квартиру, я сразу плетусь в душ. Руки гудят от усталости, живот и челюсть сводит. Сама не замечая, я все это время пребывала в напряжении.

После купания возвращаюсь в комнату. Закрываю ноутбук с поддерживающими комментариями и ложусь в кровать. Одеяло служит стеной между моим миром и жестоким внешним, где не каждый задумается, прежде чем сделать такую гадость.

Не слежу за временем. Только несколько раз отказываюсь от еды и от чая. В какой-то момент слышу мамин отдаленный голос. Мозг в полусне, поэтому я не улавливаю, о чем она говорит, но она еле сдерживается, чтобы не закричать.

А потом приходит Алекс.

Он мягко приподнимает одеяло и ложится рядом. Моя кровать скрипит, и когда Алекс прижимается к моей спине, я понимаю, что тело у меня задеревенело.

Он как будто понимает это. Начинает разминать мне плечи и руки. Я пялюсь в стену, зная, что родители ему уже все рассказали. Мне почему-то стыдно.

— Поехали, — просит Алекс.

— Куда?

— На озеро. Тебе же там понравилось?

Молча киваю. Правда, те несколько дней, что мы провели на озере были прекрасными. Мы выключили телефоны, купались, ели, пили и занимались любовью, где только было возможно.

— Но мы вернулись только неделю назад, — слабо возражаю.

— Ну и что? Мы вообще можем переехать туда. Там же все есть. И нет самого главного.

— Людей, — понимаю я.

Разворачиваюсь и утыкаюсь носом в его грудь.

— Прости, Милка.

— За что?

— За то, что не могу защитить тебя так, как бы мне этого хотелось.

— Ты не виноват.

Он обнимает меня и целует в лоб.

— Нет, виноват. Я мог бы предсказать такое. Слухи рано или поздно добрались бы до твоих соседей.

— А ты? — вдруг напрягаюсь. — Тебя никто не тревожил?

— Нет, что мне сделают?

— Ну, могут дом разрисовать, нет?

— Нет. Я богатый, Милка. Мне ничего не сделают.

Улыбаюсь.

— Богатым бояться нечего?

— Есть чего, но не такого. Все, вставай и собирай вещи. Мы уезжаем.

— Но мы не можем прятаться вечно.

— Чего тогда ты тут лежишь?

И правда. Я опять взяла и трусливо спряталась, хотя ничего ужасного не сделала. Мы все в этой истории хороши. И Алекс, и Катя изменяли, ребенок, может, вообще Семеновский, а я наслаждалась сексом с женатым мужчиной. Кто тут не без греха?

Решительно откидываю одеяло и встаю.

— Мы не поедем на озеро.

Вижу, как Алекс сдерживает широкую улыбку.

— И что же ты намерена делать?

— Поедем в магазин. В супермаркет! Я буду прямо смотреть в глаза всем, кого встречу!

— Даже так?

— Ой, как будто остальные горожане ходячие ангелы! — Выхожу из комнаты решительным шагом. — Мама! Что надо купить⁈

— Затычку в рот себе купи! — кричит мама. — Ты чего разоралась⁈

Глава 36

Катя

— Да сдался мне ваш супермаркет, — бормочу, листая ленту соцсетей.

Вижу фотки бывшей одноклассницы на Мальдивах и лицо само кривится. Выкладываю фотографию с прошлого лета, когда у меня еще не было этого огромного живота. Вот она я, красивая, стройная, шикарная, под жарким солнцем на Сейшелах.

Скоро я опять буду такой. И что мне эти мамочки, трезвонящие о том, что вернуться в форму после родов сложно? Пф. Я такое уже делала. Главный урок — щадить себя нельзя. Ни в чем. Еда, упражнения, сон — все должно быть как по минутам.

Сложно? Сложно. Зато какой результат. Костя, вон, в видеоигры рубится, и скоро рядом будет люлька с младенцем, а я буду на беговой дорожке.

— Ну, Катя-я, ну пошли, — умоляет Машка. — Мне диффузор для дома нужен.

— Так купи в интернете.

Зачем вообще ее пустила? Хорошо, что Семенов на работе, он моих подруг еле терпит. Иногда даже мне приходится сдерживаться, чтоб не заткнуть им рот. Благо, Вероника сидит молча. Тоже в телефоне.

— В интернете он дороже, а сегодня в супермаркете акция, — упрашивает Маша.

— Да мне насрать, Маш, — отмахиваюсь. — Иди сама купи, чего ты меня тащишь? Не видишь, я беременная?

— Ты сама говорила, что хочешь прогуляться!

— Это было до того, как…

Ключи звенят в дверном замке. Вот черт.

Саша заходит домой, видит Веронику и Машу и натянуто улыбается. Затем здоровается с Костиком, поднимая его на руки и подкидывая. Слава богу, Косте Семенов нравится. Ну, он мускулистый, с мягким глубоким голосом и характер у него уже не тот, что в школе. Сейчас Саша набрался мозгов, глупостей не делает, хочет семью, поэтому я не боюсь доверить ему сына и втайне радуюсь их взаимной симпатии. А как красиво Саша за мной ухаживал… Отбрасываю мимолетное чувство вины и улыбаюсь. Костя поймет. Однажды. Тем более, что и Леше без меня будет лучше.

— Куда-то собираетесь? — спрашивает Саша.

Он смотрит на Машу, которая уже напялила каблуки и стоит на его ковре. Мне плевать, но Саша не любит, когда по его квартире ходят в уличной обуви.

— Да, в супермаркет, — отвечаю поспешно, пока он не успел сказать Маше что-то честное, но грубое.

— Я подвезу, — заботливо говорит он, глянув на мой живот.

В груди разливается тепло.

— Не надо. — Встаю и целую его. — Вероника на машине приехала, мы на ней сгоняем.

Саша сдается. Он всегда расплывается, стоит мне заговорить елейным тоном. Впрочем, это обоюдно.

Пока мы с девочками спускаемся в лифте, я задумываюсь о том, на что потратила столько лет. Будучи в отношениях с Сашей, я наконец поняла, какими они должны быть — эти самые отношения.

Тепло, доверие, забота.

Конечно, и Алекс поначалу нашего брака старался. Я улыбалась. Но не старалась дать что-то в ответ, потому что в моем тогдашнем понимании, я добилась всего,