Мымра! - Диана Фад

замираю, разглядывая розовое чудо под ним в кружевах и бантиках. На Вере белые чулки с кружевной резинкой, на голове короткая фата, которую я не хочу снимать, мне так все нравится.

— Я твой маньяк, Вер, весь твой, — говорю ей, заваливая на кровать. Сам избавляюсь от рубашки и брюк и со вздохом облегчения прижимаю к себе почти голую Веру.

— Ты невыносимый маньяк.

— Ага, — целую через розовое кружево великолепную грудь.

— Ты меня ни на минуту не отпускаешь, — жалуется Вера, выгибаясь под моими ласками.

— Не могу, — продолжаю я, снимая с нее верхнюю часть и восхищенно выдыхаю.

— Ты не дал мне девичник отметить как нужно.

— Согласен,

— Я просила всего лишь три дня.

— Это много, — веду губами по ее еще плоскому животику и целую вокруг розочки на бедре, пробираясь к самому центру удовольствия.

— Не могу ничего больше придумать, — выдыхает Вера, когда я нашел то, что искал и коснулся языком.

— Это хорошо, то, что нужно, — выдыхаю я и впиваюсь губами, заставляя Веру забыть обо всем.

Занимаемся любовью долго, медленно, нежно, ласкаем друг друга, полностью погружаясь в удовольствие.

— Я очень сильно люблю тебя, Вера, — шепчу ей между ласками, да и во время них тоже.

— И я тебя люблю, противный Завьялов, — отвечает она.

Засыпаем уже под утро, а когда просыпаюсь, вижу перед собой сердитое лицо, такое знакомое мне по моей любимой Мымре. Судорожно начинаю перебирать, что успел натворить, пока спал.

— Что, Вер, я ничего не сделал? — сразу начинаю спрашивать.

— Ты, ничего, а вот твои друзья, — сквозь зубы шипит Вера.

— А с ними то что? — удивляюсь, смотрю на нее.

— Где мои подруги, Завьялов? Ни одна, повторяю, ни одна не пришла ночевать. Мы оставили их с твоими друзьями и никого! — возмущается моя любимая.

— Э-э, может ты плохо искала? — пытаюсь как-то оправдаться, — Точно никого?

— Не нервируй меня, Завьялов, — угрожает мне моим телефоном Вера, — Звони своему Юрику, говори, чтобы вернул мне всех.

— Ладно, ладно, — сразу соглашаюсь и сажусь на кровати, подоткнув под себя одеяло, чтобы скрыть утреннее возбуждение, — Отключен, — отвечаю Вере, когда в трубке говорят, что абонент не абонент.

— Мои обе тоже не отвечают, — огрызается Вера.

— Они взрослые люди, сами разберутся, — тянусь к ней, пытаясь все же получить свою долю утреннего удовольствия.

— Ты сейчас серьезно! — визжит она, а я уже не могу, уже схватил ее и иду к цели, — У меня подруги пропали, а у тебя одно на уме!

— Вера, вот сейчас они, скорее всего о тебе совсем не думают и занимаются тем, чем займемся мы с тобой, — все, я ее уже прижал к себе, уже целую, почти добрался до цели.

— Ты бесчувственны, противный, самодовольный индюк! — выдыхает возмущенно Вера, а мне уже все равно. Я проник куда и хотел, да здравствует утренний секс!

Глава 48. Вера

Подруги нашлись после обеда. Юлька приехала, а точнее ее привез Юра, а Надя появилась чуть позже, ее привез Сергей. Открываю первой паре дверь, Егор стоит рядом со мной, сердито смотрю на подругу, а точнее на обоих виновников, которые, надо сказать виноватыми не выглядят.

— Ты представляешь, Вера, этот гад, — тычет пальцем в Юрку моя подруга, — Меня вчера украл!

— Да ты что? — смотрю на Юру, а так и чешутся руки, чтобы треснуть его по довольной физиономии.

— Я правду тебе говорю! — возмущается подруга.

— Юра! — деланно возмущенно восклицает Егор, и я оглядываюсь на него, плохой актер. Смех прячет, а сам якобы осуждает, — Как ты мог! — театрально кричит мой будущий муж, поглядывая на меня.

— Каюсь, виноват, — склоняет голову Юрка, а у самого уши сошлись на затылке, улыбка во все лицо. — Подумал, раз другим можно, то и у меня прокатит.

— И что было? — мне становится интересно.

— А ничего не было! Я не такая! — замахивается на Юрку моя подруга, а меня начинает разбирать смех, — Утащил, взвалив на плечо, а там я уснула. Просыпаюсь, а в лицо мне дышит ужас, страшный, мордастый и весь в слюнях.

Мы с Егором одновременно с удивлением смотрим на Юрку. Вроде симпатичный, побритый, слюней нет.

— Да не он, — отмахивается Юля, — Псина его, забыла, как зовут.

— Да, Юра меня зовут, — возмущенно рычит друг Егора.

— Причем тут ты? Собаку твою.

— А-а, так-то Мастиф мой, Граф, — довольно говорит Юрок.

— Какая разница кто? — взвизгивает Юлька, — Представляете, проснуться и, открыв глаза увидеть такую пасть с острыми длинными клыками и языком. Он хотел меня сожрать, это точно!

— Граф не ест девушек, — подливает масла в огонь Юра.

— А нечего к себе таскать всех!

— Ты слова сказать не могла!

— Могла!

— Какое? Я не знаю, где мой дом, отвезите меня домой, — передразнивает Юльку друг Егора, — Откуда я знаю, где твой дом? Вот и повез к себе!

— А догадаться не судьба? Раз я подруга Веры?

— И что?

— И ничего!

— Так, стоп, тихо. Мы все поняли, — вмешивается Егор, — А Надежда где?

В гостиной наступает тишина, Юрка с Юлей переглядываются и пожимают плечами. Из прихожей слышна какая-то возня и входит Сергей, задевая дверной косяк плечом. У него на руках Надя.

— А вот и мы! — пьяно орут оба, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Обалдеть, — произношу я. — Вы откуда такие хорошие?

— Из клуба, — проглатывая гласные отвечает Сергей, а Надя кивает.

— Какой сейчас час? — Надежда соскальзывает с рук Сергея и ее ведет куда-то в сторону. Тот подхватывает ее и прижимает к себе.

— Тпру! — кричит он, и оба смеются, хватаясь за животы.

— Это финиш, — произносит Юлька, и мы все киваем, кроме этих двоих, что стоят, держаться друг за друга и хохочут.

Через час все расходятся, Егор тоже уезжает, печально вздохнув. Надя уложена спать, а мы с Юлькой сидим и пьем чай на кухне с конфетами.

— Я реально не помню, как вчера закончился вечер, — рассказывает мне подруга, — Как ты ушла, эти пришли, так все, отрубило начисто.

— Тут я тебе помочь не могу, — смеюсь я, — Если только Степка завтра все расскажет. Юль, а Юль, как тебе Юра?

— А я откуда знаю? — удивляется подруга, — Я же говорю, не помню, проснулась тут псина эта страшная, как давай визжать! Юра забегает в комнату в смешном таком фартуке с рюшечками. Давай меня успокаивать, а я дерусь с ним, думала похититель мой, — смеется Юлька, — Еле успокоились. Потом он меня блинами накормил со сгущенкой, представляешь? Сам жарил. Правда, лабрадор этот почти все слопал, но не суть. А затем к вам повез.

— Ничего не было?

— Нет, куда