Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

— Да? А давай проверим. Например, я не хочу уезжать. Хочу остаться здесь. И?

— Прости, но не получится. — Его тон стал тверже, деловым. — Если бы я один работал, то перенес бы все свои дела сюда, но я работаю с другом. Я не могу его подвести. Нам пришлось через многое пройти, чтобы иметь все, что имеем сегодня. Только недавно мы получили права на хорошо организованную секцию. Пока она не начнет работать в том ритме, в котором нам надо, я не могу уехать. Обещаю рассмотреть вариант возвращения сюда после того, как наладим дела там.

— Друг… Это тот самый Джамал? — спросила я, и как бы неприятно ни было, но я понимала его. Работа есть работа, тем более когда ты являешься владельцем.

— Да. Дай мне пару месяцев, и если по истечении этого времени ты все еще захочешь вернуться, мы вернемся сюда. Но послезавтра нам нужно уехать.

Несколько минут я молча смотрела на него, обдумывая все. Мои родные готовы всучить ему меня и Амиру без лишних разговоров. Они три дня убеждали меня принять его ухаживания, но представления не имеют, что мы уже женаты. Если мы уедем послезавтра, как объяснить нашу внезапную свадьбу?

Глава 31

— У меня есть условия, — проговорила я, сглотнув ком, вставший в горле. Надеюсь, он не станет настаивать на своем и отвергать мои слова. Это моя последняя, шаткая крепость.

— Слушаю, — прищурился он, и мне даже показалось, что он подался немного вперед, всем телом выражая внимание.

— Отдельные комнаты! Никаких физических контактов! Никаких принуждений к… близости и даже намеков на это!

— Пока мы живем одни — без проблем, — кивнул он, но затем его взгляд стал осторожным. — Но при родных, при людях, мы — муж и жена, которые любят друг друга. Такой легенды мы будем придерживаться.

— В смысле муж и жена, которые любят друг друга? — напряглась я, не понимая его.

— Я подойду? — сделал он шаг вперед и замер.

— Зачем? — я автоматически отступила на шаг в сторону.

— Видишь, ты отходишь, стоит мне просто сделать шаг к тебе. Муж и жена так не ведут себя. Нам нужно показать и твоим, и моим родным, что между нами есть чувства. Я знаю, какое отвращение вызывает в тебе мое прикосновение, но… Если не прикасаться, не стоять рядом, как мы объясним завтра всем наш брак?

— Скажем, что заключили фиктивный брак, чтобы… чтобы проверить, подходим ли друг другу, — нервно выпалила я, понимая, насколько это звучит нелепо.

— Нет. На месте твоего отца и братьев с такими условиями я тебя и на шаг не подпустил бы к себе. — Он помолчал, выбирая слова. — Послушай, — подошел ближе и встал на расстоянии вытянутой руки, я же вжалась спиной в дверцу шкафа, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь ткань. — Я даю тебе слово, что расскажу о том, что я натворил. Расскажу всем. Но не сейчас. Как уже говорил, хочу немного времени, чтобы принять свою дочь, а не замену сестры.

— Это глупо! — воскликнула я, и в голосе прозвучала давно копившаяся беспомощность. — Когда мои узнают о том, кто ты на самом деле, тебя даже к нам не подпустят. А особенно к Амире. Зачем тебе зря привыкать к ней? Ты подумал, что потом будет с ней? Ты потеряешься из ее жизни, и она будет страдать!

— Я не уйду из ее жизни. Никогда. — Его слова прозвучали с такой стальной, непоколебимой уверенностью, что я на миг поверила. — Я соглашусь на любые условия твоих родных, чтобы видеться с дочерью. Абсолютно на любые. Это мой крест, и я его понесу.

Я смотрела на него, пытаясь разгадать эту загадку.

— Я не понимаю тебя, честное слово, — выдохнула я, реально не понимая его логики. Боюсь, что и он сам не понимает, что творит, просто действует на эмоциях, не желая признавать последствия, которые окажутся куда более разрушительнее, чем он себе представляет.

— Я знаю, что делаю, — сказал он, но в его глазах мелькнула тень сомнения, тут же погашенная решимостью. — На первом месте у меня сейчас — принять Амиру как свою дочь, которая просто похожа на мою сестру и не является ею. И… — Он запнулся, впервые за все время выглядел растерянным. — Я не знаю как, но хочу извиниться перед тобой. Себя, за свою ошибку, я не прощу никогда. Но хочу, чтобы ты не страдала из-за прошлого. Если я смогу помочь тебе преодолеть этот страх, я… Хочу, чтобы ты вернулась к нормальной жизни без этого животного ужаса.

— Нет, — покачала головой я, и голос мой стал тихим. — Мне даже специалисты не смогли помочь, куда уж тебе.

— Но ведь я могу попробовать, — настаивал он, и в его тоне появилось что-то, похожее на вызов. — Как говорят, пока не попробуешь, не узнаешь. Прямо сейчас я прошу у тебя один шанс. Один шанс исправить последствия моего поступка.

— Хочешь совесть свою очистить? — опустила я глаза, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу. Если бы можно было так легко все исправить. Если бы…

— Нет, — прошептал он, и я услышала его шаги. Он оказался прямо передо мной. Мое тело отреагировало мгновенно, по старой, выжженной в подкорке памяти: я испуганно зажмурилась. Сердце колотилось как бешеное, захлестывая паникой. Страх парализовал, и я даже не смогла сделать шаг в сторону. Его прикосновение к подбородку — легкое, почти невесомое — вызвало новый виток ужаса. В мыслях пронеслась та проклятая ночь, запах, боль, беспомощность. С большим трудом я удерживала крик. Хотелось закричать, позвать брата, ведь мой личный кошмар стоит передо мной и касается меня.

— Мою совесть ничем не очистить. Она полностью поглощена грязью, и нет смысла её очищать. Но вот то, что ты погрязла в ней из-за меня, — неправильно, — его голос звучал прямо над ухом, тихо, но с жуткой интенсивностью. — Я вытащу тебя из этого болота на чистое поле. И поверь, на тебе не останется