Данилов. Тульский мастер 2 - Сергей Хардин

— О, Алексей Митрофанович! — Митька оторвался от работы, и его лицо озарилось довольной улыбкой. — Глядите, будку почти собрали. Ещё пару досок причесать, и хоть сейчас на выставку отправляй!

Щенок уже тёрся о мои сапоги, требуя внимания. Я машинально присел, запустил руку в его рыжую шерсть, на удивление мягкую и шелковистую.

— Неожиданно, — произнёс я, — а что это с ним такое?

— Так он это самое, — начал, путаясь в словах Митька, — сбежал с самого утра. Через пару часов вернулся, ну, буквально по самые уши в грязи. Вот и пришлось отмывать.

— Ну теперь сразу видно, — усмехнулся я, — достойный член команды. Осталось только назвать его, а то обращение «щенок» уши режет. Нарекаю тебя… — ребята замерли, прекратив всякую работу, и уставились на меня.

— Пират? — несмело спросил Женька.

— Долой обыденность, — гордо и торжественно ответил я. — Будет Монокль, по-простому Моня.

Пёс в ответ завилял хвостом и снова принялся атаковать мои колени в надежде на некоторую толику ласки. Я потрепал его за ухом и подсадил на верстак, чему тот был несказанно рад.

— Надо Моне хоромы уже доделать, — кивнул я в его сторону. — А Григорий где?

— В подвале, — Женька мотнул головой в сторону тёмного люка. — Ящики перебирает, как он сказал, — тут парень набрал воздуха в грудь и по слогам произнёс мудрёное для него слово. — Ин-вен-та-ри-за-цию проводит, во.

Я прошёл вглубь кузницы, мимо остывающей печи, к тяжёлой дубовой крышке, ведущей в наше подземелье, и, по совместительству, ценный склад, чьи скрипучие ступени уводили вниз, в царство полумрака и тишины.

В подвале горела моя магическая лампа, разливая ровный свет по небольшому помещению. Гришка, словно археолог над древними свитками, сидел на корточках перед раскрытым сундуком, водя пальцем по страницам амбарной книги и шевеля губами. Рядом с ним аккуратными стопками покоились все используемые нами материалы.

Услышав мои шаги, он обернулся, в его глазах читалась уже привычная собранность.

— Алексей Митрофанович, — он привстал и кивнул. — А я как раз учёт провожу. Запасов вроде много, но надо же понимать, чем «дышим».

— Понимаю, — я прошёл мимо него к тайнику, хитро устроенному за одной из каменных плит в стене. Нажал на неприметный выступ, и плита отошла, открывая небольшую нишу. По-моему, само углубление использовалось примерно таким же образом и прежним хозяином, нам оставалось только сделать достойную «крышечку».

В нише меня ждал тяжёлый кожаный мешочек. Я вытащил его и развязал тесёмки: ассигнации, серебро, самая малость золота, всё было на месте. Я быстро пересчитал, отлично, теперь хватает с головой.

— Возник серьёзный интерес к наличности? — Гришка поднялся и подошёл ближе ко мне, глядя на мешочек с лёгким прищуром.

— Есть один вопрос, — я спрятал деньги во внутренний карман сумки. — Который срочно надо решить.

— Понимаю, — кивнул он и внезапно спросил абсолютно будничным тоном, словно разговаривал о погоде: — А как у нас вообще с этим делом, Алексей Митрофанович? С деньгами-то?

Я замер, потому как сам по себе вопрос был несколько… странным. Гришка и вёл всю отчётность, и, следовательно, знал ситуацию с финансами получше меня. И раз он спрашивает…

— Гриш, — я повернулся к нему, вглядываясь в лицо. — Ты же не первый день при деньгах, что случилось?

Он отвёл глаза и замялся. Впервые за долгое время я увидел в нём неуверенность, полную противоположность той самоуверенности, с которой он подошёл ко мне в самом начале, когда был просто уличным пацаном с бандой за спиной. Потом Гришка вздохнул, сжал губы и решился:

— Тут такое дело… Помните, я рассказывал про ребят, с которыми раньше пересекался? Ну, по тёмным делишкам, что теперь, иногда, по дешёвке металл толкают. С оказией, нестабильно, но бывает очень выгодно.

— Помню такой разговор, — кивнул я. — И что?

— Так вот, они вышли на меня сегодня. У них партия отличная в наличии есть, качественная, да и цена… — он сделал паузу, словно сам не веря в то, что сейчас скажет. — Минимум на треть ниже рыночной, Алексей Митрофанович. Представляете?

Я представил, и цифры в голове сложились в приятную картину, от которой защемило где-то к груди, в районе жабы.

— И? — спросил я, уже предчувствуя его ответ.

— Им нужна оплата сразу, — вздохнул Гришка. — По факту поставки, сразу как металл привезут. У них свои заморочки, — он развёл руками. — И в долг они не работают, сами понимаете.

Чёрт, как же не вовремя. Деньги, которые я держал в своих руках, могли уже сейчас принести прибыль, а тут…

— Когда ответ давать? — спросил я, чувствуя, как от напряжения словно пружина скручивается внутри меня.

— Сказали, пару-тройку дней могут подождать, — ответил Гришка. — Но, — он криво усмехнулся, глядя на мою сумку, — толку-то? Других денег у нас тут нет…

Я понимал его намёк: всё, что у нас сейчас было, я собирался пустить на уплату дядиного долга.

— Понял, — я отошёл к лестнице и прислонился к прохладной стене подвала. — Попроси у них время на раздумье, сколько сможешь выторговать, и то хорошо.

Гришка удивлённо вскинул брови:

— Думаете, потянем? Но у нас же…

— Я слышал, что ты сказал, — перебил я. — Но и терять таких поставщиков, последнее дело. Экономика, Гриша, должна быть экономной. Это я тебе как инженер говорю. Если упустим такой шанс, потом локти кусать будем.

Он помолчал, обдумывая мои слова. Потом кивнул, уже гораздо спокойнее:

— Добро. Попробую. Дня три-четыре, может, выцарапаю.

— Давай, — я уже собрался уходить, но на верхней ступеньке остановился. Вспомнил, зачем ещё пришёл сегодня в кузницу.

— Гриш, — позвал я, не оборачиваясь. — Ты про купца Щербатова что знаешь?

За спиной повисла тяжёлая тишина. Потом послышался скрип половицы, и Гришка подошёл ко мне поближе.

— А вы им зачем интересуетесь, Алексей Митрофанович? — его голос изменился, стал осторожным, с напряжённой звенящей ноткой.

— Надо, — коротко ответил я. — Рассказывай, что знаешь.

Он вздохнул, почесал затылок. Потом отошёл обратно в самый угол подвала и сел на сундук, жестом приглашая меня присесть рядом. Я вернулся и устроился поудобнее.

— Щербатов, — Гришка покачал головой, словно прикидывая, с какого бока лучше подойти к этому имени. — Слышно про него много: и в особняках, и на улицах. Человек он сложный, Алексей Митрофанович.

— Это я уже понял по твоей прелюдии, — усмехнулся я. — Давай подробнее.

— Ну, днём-то он уважаемый человек, — Гришка начал загибать пальцы. — Лавки у него по всей Туле, производства мелкие, разные: мыловарня, свечной заводик, пара доходных домов. С купцами первой гильдии знается, с чиновниками, самого городского главу, говорят, в