После развода. Преданная любовь - Марта Макова

Ксюха упрекала, что я самоустранился от подготовки к нашей свадьбе. Что мне наплевать на то, что и как пройдёт. Мне и правда было наплевать. Мозг кипел от необходимости найти быстрое решение с деньгами на лечение Нади. Я и мысли не мог допустить, что бывшая жена умрёт. Я должен был, обязан был ей помочь. Спасти.

Надя никогда не была для меня чужой. Даже после развода, после её побега от меня, как от чумного. После её шантажа. После пяти лет, за которые я её видел всего несколько раз. Даже после того, как окончательно для себя отпустил её, поставил точку в наших отношениях, она не стала чужой. Надя всегда оставалась для меня единственной женщиной, которую я любил. Все остальные — проходные. Ни к кому я никогда не испытывал таких сильных чувств, как к ней. И сам же просрал их.

За окном машины мелькнул дорожный указатель, оповещая, что до Рязани осталось семьдесят два километра, когда на держателе ожил телефон. Посмотрел на экран, коротко вздохнул и принял вызов.

— Заюш, а ты когда вернёшься? — елейным голоском пропела Ксения. — Ты уехал и ничего не сказал, не взял меня с собой. А у нас медовый месяц, между прочим.

— Завтра. — сцепил зубы, чтобы не нарычать. — Мать проведаю и вернусь.

Бесило всё. Мать не приехала на свадьбу, сославшись на нездоровье. Врала. Две недели назад приезжала в Москву на плановый осмотр и обследования в клинику. Всё у неё нормально было, никаких ухудшений здоровья не наблюдалось. Зато за несколько дней до свадьбы заявила, что плохо себя чувствует и приехать не сможет. На моё предложение прислать за ней машину с водителем, ответила, что-то про пир во время чумы и отказалась.

Сын только упрямо качнул головой и заявил, что на свадьбу идти не планировал и выходные проведёт с матерью. Наде сейчас поддержка нужнее, чем мне на моём бракосочетании. Я молча согласился. Обижаться на него было глупо, но мутный осадок остался.

А Данил, узнав о болезни Нади, словно разом на несколько лет повзрослел. Шальная, беззаботная радость и юношеская безмятежность исчезли из взгляда. Улыбка исчезла. В каждом поступке и слове появилась взрослая серьёзность и сдержанность. Ко всему ещё сын окончательно замкнулся. Со мной разговаривал неохотно, а мимо Ксении ходил так, словно её вообще нет, будто она из прозрачного стекла.

— Ну почему ты меня с собой не взял? — канючила в трубку Ксения. — Мне без тебя скучно.

— Я тебе что, Петрушка ярмарочный? — зло выплюнул я и отключился.

Бесило. Всё бесило. Вспоминал заплывшие свинячьи глазки Поляева, которому продал десять процентов акций своего "Просервисмаша", и лава кипела внутри. Этот боров давно пытался запустить свои жирные пальцы в мой бизнес и наконец-то дождался своего часа. Но других вариантов быстро добыть такую сумму не было.

Ладно, разбираться Поляевым буду потом. Сейчас Надя. Ехал я не к матери — к бывшей жене. Деньги я на её счёт перевёл. И я хотел увидеть Надю.

Глава 50

Надя будто и не удивилась, увидев меня у своей двери. Отступила, впуская меня в прихожую и, развернувшись, пошла вглубь квартиры.

— Извини, дел много. — бросила через плечо. — Ты проходи.

Сам не ожидал от себя жадности, с которой рассматривал её. Похудела. В тонких домашних брюках, футболке и с отрастающим ёжиком белых волос, со спины выглядела мальчишкой-подростком. Бодрая походка, жизнь во взгляде и по-прежнему ослепительно красивая даже с этой нелепой причёской.

Потёр колючий подбородок и вздохнул, глядя на бывшую жену. С удивлением понял, что испытал невероятное облегчение. Ехал сюда и боялся увидеть разбитую болезнью развалину вместо Нади.

— Что-то случилось? — обернулась в дверях спальни. — Как Данька?

— У него всё нормально. Учится. — пошёл за Надей, по пути заглядывая в открытые двери комнат. — Зашёл сказать, что перевёл недостающую сумму на твой счёт. Можно выкупать лекарство.

— Мне уже позвонили из клиники. — Надя зашла в свою спальню и остановилась у открытого шкафа. Постояла несколько секунд, бездумно глядя на полки с одеждой, и обернулась ко мне.

— Ты приехал для того, чтобы я лично поблагодарила тебя за это? — совершенно серьёзно спросила она, глядя мне в лицо. — Я тебе очень благодарна, Женя. Спасибо.

Я поморщился, чувствуя возрождающееся утреннее раздражение.

— Не делай из меня совсем уж монстра. Не надо личных благодарностей. Ты не чужой мне человек, Надь. Роднее тебя у меня в жизни никогда никого не было. — неожиданно для себя признался я.

Надя несогласно мотнула головой.

— Жень… — с недоверием посмотрела на меня. — Уже давно чужие. Даже общий сын не делает нас родными друг другу. Не после твоих измен.

— Я не изменял тебе пока мы были женаты. Единственный раз с Ингой. — поправил себя, глядя на насмешливо приподнятую бровь Нади. — Это был единичный случай, Надя.

Не знаю почему сейчас мне было так важно попытаться оправдать себе в глазах Нади. Возможно, потому, что мы так и не поговорили друг с другом. Не объяснились. Разбежались быстро. Оба были в ярости.

— Зато какой фееричный. — усмехнулась Надя. — Очень убедительный.

— Некрасиво получилось, согласен.

— Некрасиво? — Надя резко выдернула из стопки одежды в шкафу футболку и кинула её на кровать. Следом полетел лонгслив, спортивные брюки, ещё одна футболка. Качая головой, выдвинула ящик и принялась рыться в вещах, лежащих в нём.

— Я мерзко себя повёл в тот момент, согласен. Много лишнего наговорил. — облокотился плечом на дверной косяк и скрестил руки на груди. — Взбесился. Не на тебя. На себя. На ситуацию. Ты не должна была узнать об этом. Я был уверен, что не узнаешь. А ты застала в самый неподходящий момент.

— Или в подходящий. — криво усмехнулась Надя. — А то так бы и жила в грязи и неведении, какой ты мерзавец. На что способен.

Я помнил её лицо в тот момент, когда она вошла в кабинет Инги. Шок, ужас, боль в глазах. Я должен был доиграть эту роль, я был в полушаге от своей цели. И в тот момент я выбрал не жену.

— Если ты думаешь, что мне было безразлично, на то, что ты почувствовала в тот момент, то это не так.

Надежда дёрнула плечом и отвернулась. Рваными движениями принялась складывать вещи в лежащий на кровати раскрытый чемодан.

— Я понимал твою боль, чувства твои понимал, и всё, что потом произошло было