После развода. Преданная любовь - Марта Макова

Я была настолько растрогана этим, поддержкой коллег, даже тех, с кем мне не доводилось напрямую общаться и контактировать по работе, что не могла сдержать слёз благодарности. Хлюпала носом и улыбалась.

Глава 46

Женя

— Ты когда с матерью последний раз разговаривал? — ворвался я без стука в комнату сына. Не до расшаркивания сейчас было. Вместо сердца в груди раскалённый булыжник давил.

— Вот только поговорили. — обернулся ко мне, складывающий чистые вещи в шкаф, Данил. Недоумённо поднял бровь. Перенял Надину привычку дёргать бровями. — Мне завтра в универ к первой паре, я спать собираюсь, ты что-то хотел, пап?

— И как она? — пропуская намёк сына, рыкнул я.

— Нормально. — Данил отвернулся и продолжил складывать чистые и отглаженные футболки на полку. Сын принципиально не допускал домработницу к своим вещам и шкафам. Самостоятельный. Мамкино воспитание.

— Ты в курсе, что мать больна?

Знал и ничего не сказал мне?

Плечи сына напряглись, но сам он не обернулся, продолжил заниматься своим делом.

Знал, засранец! Знал и молчал!

— Серьёзно больна. — надавил я, чувствуя себя обманутым. Преданным собственным сыном. Откуда столько недоверия? Почему не поделился?

— Я знаю, пап. — наконец развернулся и посмотрел на меня. — Мама ещё в августе мне рассказала. Она в клинике здесь в Москве лежала. Мы встречались.

Я проглотил эту новость. Имеют право видеться, когда захотят. Но про болезнь-то, про то, что Надя серьёзно больна, сказать же мог!

— Почему промолчал? Почему ничего не сказал мне? — кипел я.

— Мама попросила. — недовольно пробурчал Данил, косясь на меня, высыпал из корзины свои чистые, выстиранные носки и принялся сортировать их по парам. — Сказала, что если захочет — сама тебе расскажет.

Не захотела. Решила, что легче сдохнуть, чем позвонить мне и попросить о чём-то. Коза упёртая!

Сжал кулаки и как дракон шумно выдохнул из ноздрей горячий воздух.

Дура упрямая! Гордячка чёртова! Ну что, переломилась бы, что ли? Или я бы отказал матери своего сына? Ведь о жизни её речь шла. Ей же не на импланты сисек деньги нужны.

— А что деньги ей на лечение нужны, она сказала тебе? — громыхнул я. — Бешеные бабки! Что ей люди всем миром собирают, как сироте казанской, будто у неё нет никого, кто смог бы помочь!

Данил растерянно замер, и выронил из рук носок.

— Она сказала, что ей лучше. Что лечение помогает.

— Не лучше. — я запустил пятерню в чёлку, запрокинул голову и зло зажмурился. Дёрнул себя за волосы и рубанул воздух рукой. — Ей деньги собирают на какое-то американское лекарство. Индивидуальный препарат, который может спасти. Без него у неё нет шансов. Вы идиоты.

Хотелось плюнуть под ноги от досады на этих двух упрямых баранов.

— Почему не сказал? Я что, враг тебе и твоей матери? Чёрт с рогами и копытами? Главный злодей? Я бы отказал?

— Пап, у тебя свадьба на следующей неделе. Своя жизнь. Другая женщина. — растерянно, и всё же с долей раздражения пробормотал Данил.

— И? — рыкнул я. — Неужели ты думаешь, что я отказал бы твоей матери? Она мне не чужой человек. Мы женаты были четырнадцать лет. Она тебя мне родила.

— Это точно? Откуда ты узнал? — спросил Данил. Голос сорвался на последнем слове, и сын кашлянул, прочищая горло. — Про деньги на лекарство? Мама сказала?

Откуда я узнал? Откуда, чёрт побери? Из новостного ролика рязанского телеканала, твою мать!

Да, я сталкерил бывшую жену. Я смотрел выпуски рязанских новостей. Смотрел на Надю, наблюдал за тем, как она менялась. Как из неё, с извечным обожанием на меня смотрящей, вылуплялась и вырастала красивая, уверенная в себе женщина с холодным взглядом.

— В Рязани сбор объявили. Деньги для неё собирают всем миром. В новостях показывали. — сдулся я, глядя на по-детски испуганного и растерянного сына.

У него уже две недели, как начались занятия в универе. Данил, поглощённый учёбой, носился с горящими глазами, ничего не замечая вокруг. Не знал он про деньги, про лекарство это грёбаное волшебное. Надя и от него скрыла. Иначе пришёл бы ко мне. Ради матери пришёл бы просить.

— Ты дашь?

Первый шок прошёл, сын нахмурился и требовательно посмотрел на меня. Сжал кулаки.

— Такие деньги на дороге не валяются, сын. — поджал я губы. — Свободных нет, все в деле. Нужно подумать, Данил.

— Чего тут думать, пап? — сорвался Данил. — Ксюхе своей на свадьбу Порше навороченный в подарок купил, а матери денег зажмёшь?

— Я сказал, что подумаю. — рявкнул на сына.

Из-за грандиозной свадьбы, которую затеяла Ксения, свободных денег осталось не так немного. Наде на лекарство не хватит. Нужно выводить средства откуда-то или продавать один из объектов бизнеса. Потребуется время.

— Не поможешь матери — уйду. — упрямо сжал челюсти Данил.

— Будешь шантажировать — сам нахер выгоню. — прорычал, чувствуя, как всё нутро обдало кипятком. Папкин сынок, мамкина школа. Ты посмотри на него! — Не смей ставить мне условия. Здесь я всё решаю. И я сказал, что мне нужно подумать. И это не значит, что я отказал. Это значит, что мне нужно время решить вопрос.

— А если у мамы уже нет времени? — голос Данила задрожал. Сын в бессилии сжимал и разжимал кулаки.

— Значит, нужно было сразу ко мне идти! Значит, дура, твоя мать! — проревел я, чувствуя, как накрывает. — Оба вы идиоты. Гордость свою надо было в жопу засунуть, а не нести её, как знамя, впереди себя на вытянутых руках.

— Поможешь? — упрямо сверлил меня взглядом сын.

Бесило даже то, что он вопрос этот задавал. Что не верил, в то, что я, без сомнения, это сделаю. Чудовищем меня считал. Вот жил со мной, в моём доме, за мой счёт, и не уважал, не доверял ни на грамм.

— Сказал, что помогу — значит, помогу. — разочарованно качнул головой и вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 47

Надя

— Смотри, Надюш.

На стол передо мной лёг файл, и я оторвалась от экрана компьютера, на котором правила текст.

— Ребята наши — художники макет сделали, а мы скинулись и напечатали. — главный бухгалтер Зинаида Фёдоровна довольно улыбнулась. — Теперь в каждом автобусе будет на окнах наклейка с твоей фотографией и призывом перечислить деньги на твоё лечение.

— Но как? — руки задрожали, и я только погладила пальчиками яркие, круглые, размером с тарелку, глянцевые наклейки с моим лицом и крупным текстом под ним.

— Брат мужа — директор АТП. Теперь на семи маршрутах, во всех