После развода. Преданная любовь - Марта Макова

задержал его на моём платке, повязанном на голове на манер банданы. Мужская рука, держащая шикарный букет, безвольно опустилась. Хрустнули в кулаке тугие стебли, обёрнутые в глянцевую упаковочную бумагу.

— Здравствуй, Надя. — быстро взял себя в руки и решительно шагнул в мою сторону. — Что случилось?

— Давай зайдём. — я нервно поправила ремешок сумочки на плече. — Не здесь.

Борис понятливо кивнул и до самой квартиры не проронил ни слова. Только хмурился, разглядывая меня в зеркале лифта.

Молча вошли в квартиру, и я, сбросив в прихожей туфли, сделала жест, приглашая идти за мной. Проскользила безмолвной тенью на кухню и сразу щёлкнула кнопкой чайника.

— Надя. — хрипло выдохнул мне в макушку, подошедший сзади Борис. На столешницу рядом со мной легли цветы. Неудачно легли, сломав при этом две хрупкие головки белоснежных лилий.

— Вот такие дела, Борь. — тихо, на грани слышимости прошептала я. Сжала в кулачки задрожавшие пальцы. — Только не надо меня жалеть. Мне и так тошно.

— Жалеть не буду. — осевшим голосом, но твёрдо сказал Борис. — Рассказывай. Тебе нужна помощь?

— Давай сначала чай. В горле пересохло. — давилась словами я.

Повела плечами, прося для себя пространство. Борис отступил, и я повернулась. Шагнула в сторону, к подоконнику, на котором стояла ваза для цветов.

— Ты садись. Я цветы поставлю в воду. — резко повернула на кране вентиль холодной воды.

Я ещё не привыкла к реакции людей, впервые узнавших о моей болезни. Я боялась этой реакции. Жалости, испуга в глазах, брезгливости или даже торжества.

Мне сложно было смириться с тем, что на работе моя болезнь перестала быть тайной. Что каждый второй смотрел на меня с сочувствием. А были и те, кто старался никак не пересекаться со мной, скрыться в ближайшем кабинете, только увидев меня в коридоре. Словно меня лепра поразила.

А теперь ещё и бритая голова. Теперь даже те, кто не знали — поймут. И что от них ждать, какой реакции — непонятно.

Я суетилась, ставя букет в вазу, заваривая чай в чайнике, доставая из шкафчика печенье и мёд. И всё это не поднимая глаз на Бориса. Пока он не поймал меня за руку и не потянул на себя, заставляя сесть ему на колени.

— Остановись, Надь. — обняв одной рукой за талию и всматриваясь в моё лицо, тихо проговорил Борис. — Не мельтеши. Давай всё по порядку.

— А почему ты никогда не предупреждаешь о своём приезде? — неожиданно спросила я. — Не звонишь. Появляешься неожиданно. Я никогда не знаю, где ты и насколько уехал.

— Долгая история. — дёрнул головой Борис. — Речь сейчас не обо мне. О тебе.

— А я хочу о тебе. — упрямо пожала я губы. — Мы с тобой, по сути, незнакомцы. Чужие люди. Между нами только секс. Почему я должна делиться с тобой своими проблемами?

Взгляд Бориса потемнел, заскользил по моему лицу, рассматривая его.

Я невольно поёжилась и опустила глаза. Стало неуютно под этим внимательным взглядом. Я помнила, как выгляжу сейчас. Попыталась выбраться из мужских рук, и Борис отпустил.

Быстро перебралась на стул с противоположной стороны стола. Не глядя на Бориса, разлила заваренный чай по чашкам.

— Я был женат, Надя. Ещё лейтенантом познакомился с Аллой. Приехал в отпуск к родителям, а там она. Подружка моей младшей сестры у нас гостит. Всё быстро закрутилось, да и времени особо на ухаживания не было. — Борис пожал плечами и усмехнулся. — Я её в ЗАГС потащил. Расписали сразу, без срока ожидания. У военных так. Просто предоставил справку с места службы.

Борис опустил ложку с мёдом в чай и, покачивая ей, наблюдал, как мёд растворяется в горячем напитке.

— Десять лет были женаты. Я по командировкам, Алла дома с дочкой. А однажды вернулся без предупреждения и застал её с другим в нашей кровати. — Борис зло скривился и со звоном утопил ложку в чашке с чаем. — Дочку к родителям отправила на каникулы, а сама…

Я слушала молча, не прерывая и не комментируя.

— В общем, развелись. — криво усмехнулся, Борис. Поднял на меня серьёзный взгляд. — Ты очень красивая, Надя. На тебя ежедневно смотрят десятки мужиков. Ты вполне могла найти себе мужчину по своему вкусу, пока я ТАМ.

— Значит, ты мне не доверял. — спокойно даже не спросила — констатировала я.

— Я только товарищам боевым доверяю, Надя. Они не предадут, не бросят, не ударят в спину.

— А я в твоих глазах вертихвостка? — хмыкнула я. — И каждый раз появляясь без предупреждения, ты пытался поймать меня с другим?

— Ты в моих глазах любимая женщина. И всё, чего я боялся — это, что однажды вернусь, а тебя увёл какой-нибудь хлыщ богатый.

— Нет никаких богатых хлыщей, Борь. Нет и не было. Я, знаешь ли, тоже мужчинам не очень доверяю и пускать в свою жизнь никого не собиралась. Но и скакать по чужим койкам не в моём характере. Меня вполне устраивает формат наших отношений.

— Не уверен, что тоже готов этот формат поменять. — согласился Борис и отодвинул нетронутую чашку с чаем. — Пока не готов. Понимаю, что всё женщины хотят замуж. Стабильности хотят, уверенности в завтрашнем дне. Я этого дать не могу. И в ближайшие годы не смогу, наверно. Служба у меня такая, что я больше времени в командировках, чем дома с семьёй. Не хочу портить жизнь тебе и себе своей подозрительностью и ревностью.

— Вот и прояснили. — у меня дрогнули губы, но я постаралась скрыть усмешку и потёрла кончик носа пальцем. — Нас обоих устраивали наши отношения.

— Это прояснили. — серьёзно глядя на меня, согласился Борис. — Теперь давай о том, что с тобой случилось.

. — Да ты и так видишь. — я нервно дёрнула рукой, чтобы поправить платок, который так и не сняла, но передумала и вцепилась в чашку с чаем.

— Насколько серьёзно, Надь?

Я подняла удивлённый взгляд на Бориса. По моему виду незаметно насколько?

— Очень серьёзно. — просипела, поднеся чашку к губам. Сделала маленький, осторожный глоток горячего чая. Руки дрожали, поэтому чашка в них ходила ходуном, и я поставила её на стол. От греха.

— Чем я могу помочь, Надюш? Может что-то надо? Деньги? Найти лекарства, хороших врачей? — Борис положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

Я шумно вздохнула и прикрыла глаза. Просить за себя я никогда не умела. За других — пожалуйста, за себя — нет. Но желание жить превышало всё. Заставляло перешагнуть многие барьеры.

— Деньги. — выпалила я, побоявшись, что передумаю, постесняюсь признаться. — Нужна большая сумма, Борь. Очень большая. Огромная.

— Сколько? — лаконично и без суеты спросил Борис,