После развода. Преданная любовь - Марта Макова

Ещё есть время. Немного, но есть. Будем поддерживать ваше нынешнее состояние всеми имеющимися у нас возможностями. А вы пока тоже ищите деньги. Родные, близкие у вас есть? С миру по нитке. И не такие суммы собирали, Надя. Есть препараты, которые стоят в два раза дороже.

Я качнула головой, а подумав о Даньке, с трудом сдержала слёзы. Как тяжело ему будет так рано потерять мать.

— Из родных только сын. — твёрдо ответила и попыталась сесть на диване. — Близкие и друзья таких денег не имеют. Мне нужно домой. Побыть одной и подумать.

— Успеешь домой. — решительно удержал меня за плечи Эмиль. — И одиночество тебе сейчас противопоказано.

— С сыном договорилась сегодня встретиться. — пробормотала, послушно ложась обратно.

— Полежи пока. — пожал мои ледяные пальцы Эмиль. — А я схожу в кабинет и принесу свой джемпер. Переоденешься. Потом отвезу тебя в палату.

Я потрогала свой лонгслив на груди. Точно! Мокрый от крови! Ужас. Неудобно перед Ланцовым. Я ему и диван, наверное, весь запачкала. Хотя, что он крови не видел? Вон у него в кабинете и гемостатические губки в столе лежат. Наверное, специально для таких случаев.

Глава 42

— Даньке про деньги сказала? — салфетка в Полинкиных руках уже превратилась в маленький квадратик, но подруга сложила её в очередной раз и провела пальцем по сгибу, придавливая его.

— Нет. — мотнула я головой и обняла ладонями тёплые бока кружки с чаем.

— А почему, Надь?

Я неопределённо дёрнула плечом.

— А зачем, Полин? Чтобы он бросил учёбу и кинулся искать работу? Таких денег всё равно не заработать. А Данька кинется. Ты же знаешь его. Зачем жизнь парню портить? Здесь он мне ничем помочь не может.

— Всё равно узнает.

— Ну узнает, не узнает, ещё неизвестно. Не стала пока ему голову этим забивать, он и так в шоке. — я отпила остывший чай и поморщилась — вкус лекарств во рту не перебивал даже бергамот.

Разговор с сыном получился тяжёлым. Услышав новость о моей болезни, Данил закаменел весь, напрягся. Пытался сдерживать эмоции, но в глазах такой испуг метался, что мне пришлось в двойной дозе изображать безмятежность и уверенность в том, что всё будет хорошо. И убеждать, что я прекрасно справляюсь сама, что ему нет необходимости возвращаться домой и присматривать за мной. Я не инвалид и живу полной жизнью.

— А Раевский? Может, у него попросить? — с надеждой посмотрела на меня Полинка.

Я качнула головой и скривилась.

— Ну а что? Он теперь богатый. А ты не чужой ему человек. Ты мать его сына. — воодушевилась идеей Полинка. — Ещё и Даньку подключить. Чтобы надавил на отца.

— Поль, ну что ты несёшь? Ещё и Данила приплела. — я нервно встала из-за стола, за которым мы сидели и, прихватив свою кружку с недопитым чаем, пошла к раковине. — Думаешь, я не подумала о Жене? Да он первый о ком я вспомнила, когда узнала о деньгах. Вот только ты неправа. Мы с ним чужие люди. Совершенно, абсолютно чужие. У него своя жизнь. Свадьба на носу. Думаешь, он отменит её, чтобы отдать мне эти деньги? Или у него есть лишние шестьдесят два миллиона?

— Ну попробовать-то можно. — жалобно сдвинула брови подруга.

— Попробую. — невесело согласилась я. — Если совсем никаких вариантов не останется.

— Квартиру продашь? — тихо спросила Полинка, а я обвела тоскливым взглядом свою любимую кухню.

Если бы это могло решить проблему.

— Она от силы процентов десять-двенадцать от нужной суммы покроет. — невесело усмехнулась я и задумчиво провела ладонью по волосам, вернее, по тому, что от них осталось. Кажется, придется покупать парик. — У тебя машинка для стрижки есть?

— Надь… — голос Полинки дрогнул.

— Всё равно придётся стричь. — вздохнула я. — Посмотри, что твориться на голове. Они всё равно умерли уже все. Сухие, блеск потеряли и сплошные проплешины. Сегодня ещё уложили кое-как, а к следующему эфиру нужен будет парик.

— Есть у меня мастер по парикам. Закажем у него. Только… — Полинка поджала губы и отвела взгляд. — После сегодняшнего думаешь, тебя ещё выпустят в прямой эфир?

Сегодня случилось то, чего я очень боялась и подспудно ждала. Подозревала, что рано или поздно это может произойти.

На последней минуте эфира почувствовала влагу под носом. Оставалось буквально тридцать секунд, когда режиссёр истерично завопил в наушнике: "Заставку! Заставку давай!"

Дочитала свой текст уже за кадром. Спокойно, без суеты отчеканила каждое слово и только после команды "стоп! " позволила себе провести пальцами под носом. Кровь!

— Ну не уволят же. — неуверенно проговорила я, подставив кружку под струю тёплой воды. — Может, другую работу предложат. Редактором, например. Редактором-то я могу. Без работы, мне кредит в банке не дадут.

— И как же теперь?

— Страшно, Полин. И жить хочу. — призналась я и горько улыбнулась. — А для этого должна собрать шестьдесят два миллиона. Эмиль сегодня звонил. Сказал, что благотворительный фонд уже открыл счёт для меня и начал сбор денег. Только такую сумму можно годами собирать. А у меня столько времени нет.

— А с Эмилем этим у тебя как? — встрепенулась Полинка.

Я тоскливо вздохнула, вспомнив наш с Эмилем последний разговор в моей палате.

— Он предложил мне остаться в Москве.

— С ним? — вытянулось лицо у Полинки.

Я кивнула и, закусив нижнюю губу, отвернулась от подруги под предлогом поставить вымытую кружку в сушилку.

— И ты отказалась? — ахнула за спиной подруга и кинула в меня свёрнутую в сто слоёв салфетку, которую всё время вертела в руках. — Сама же говорила…

— Что говорила, Поль? — оборвала я её. — Да, он классный, он мне нравится, он отличный врач и как мужик на высоте. А я? Что я могу ему предложить? Лысую голову? Пропахшее лекарствами тело? Несколько месяцев жизни, а потом полная, калека? Блюющая и исходящая кровью?

— Да что он, лысых баб не видел? — возмущённо подпрыгнула на стуле Полинка. — У тебя бы был личный врач под рукой!

— Он и так мой личный врач. — зло рявкнула я. — И он не нужен мне под рукой. Не нужен, чтобы каждый день видел, как мне становится всё хуже. Как я медленно умираю. Я не хочу, чтобы он меня такой запомнил. Чтобы вы все меня такой запомнили. Для этого мне деньги нужны, Полин. Шестьдесят два чёртовых миллиона. Они меня спасут, а не Эмиль, выносящий из-под меня утки.

— Ой, дурааа… — покачала кудрявой головой Полинка.

Глава 43

"OLDBOY. Барбершоп. Мужские стрижки. Опасное бритьё." гласила вывеска на козырьке над уходящими в цокольный этаж жилого дома