Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

— Во-вторых — хватит обвинять во всех бедах своего сына! У вас есть своя башка на плечах!

Провокационное Убеждение… Успех!

— Ну и, в-третьих, раз уж никто здесь не может сказать эти слова — их скажу я. Вы — посредственность, Доминик. Без каких-либо талантов и способностей. Вы сели в кресло советника только потому, что когда-то его освободил ваш отец. И вы это отлично знаете. Поэтому вы без конца самоутверждаетесь за счёт сына! Поэтому вы столь жадно присваиваете себе все его успехи, а сами постоянно говорите ему, как он плох и как он не справляется…

— Не смей! — Доминик, вопреки всему, сумел открыть рот, злобно глядя на Сарефа, — я не…

— Потому что больше всего на свете вы боитесь, что ваш сын окажется лучше вас!!! — прорычал Сареф.

Угрожающая Провокация… Успех!

После этих слов Доминик рухнул на свой стул так, словно его кто-то толкнул в грудь. Он сидел, уткнувшись взглядом в стол, и Сарефу на мгновение показалось, что советник Доминик вот-вот заплачет. Но в следующий момент тот поднял на него полные ненависти глаза и прошипел:

— Ты пожалеешь об этих словах, мальчишка…

— Я бы на твоём месте поостерёгся бросать угрозы членам моей семьи, — мягко, но всё же с чёткой предупреждающей интонацией сказал Жерар…

— Не стоит, дедушка, — Сареф махнул рукой, — Виктор Уайтхолл, Дюваль Бенджи и Гьядаол Кайто до этого тоже рассказывали мне, как долго и горько я буду жалеть о том, что посмел наступить им на хвост. Где они теперь все — мы отлично знаем. Так что если это человек уверен, что он может заставить меня о чём-то пожалеть, — в этот момент он впился взглядом в Доминика, и тот почти сразу отвёл глаза, — пусть попробует…

— Ну, ничего, — Доминик встал со своего стула и, подойдя к Борису, который сидел на своём месте бледный, как мертвец, похлопал его по плечу, — от осинки не родятся апельсинки, сынок. И если уж даже я оказался недостаточно хорош для должности советника — то и ты, сынок, обязательно обосрёшься. Желаю тебе удачи.

Сареф от этих слов впал в ярость. Жалкий трус! Даже сейчас он бьёт не в Сарефа, который легко даст сдачи на любой выпад, а в своего сына — потому что он не станет сопротивляться. Как же хотелось ему вломить за эту подлость! Но, к сожалению, это было невозможно, потому что Жерар, у которого тоже лопнуло терпение, вызвал хранителя поместья, и теперь тень в золотистом плаще увела Доминика из зала.

— Не расстраивайся, парень, — мягко обратился Гектор к Борису, — твой отец всегда становился крайне неприятным человеком, когда хоть что-то было не так, как ему хотелось. А тут — такое увольнение. Естественно, он взбесился и начал пинать каждого, до кого мог дотянуться. Ничего страшного, перебесится — и успокоиться.

— Но ведь он прав, — слабо возразил Борис, из которого как будто в момент выкачали всю радость, — я же ведь его сын, и во мне течёт его кровь. Что если я буду таким же ужасным советником?

— Кровь порой, действительно, сильна, — мягко сказал Жерар, — однако при этом помни, Борис, что ты не только сын своего отца — но и сын своей матери, и часть своих качеств ты взял от неё. Да, какие-то черты отца будут проявляться и в тебе. Но это не значит, что ты не сможешь обуздать их. Да, тебе ещё предстоит поработать над своим характером. Но я верю, что ты можешь стать прекрасным советником. Ведь, как ты сам когда-то сказал, глава клана — я, а Доминик — всего лишь советник. Так что моё мнение по этому вопросу весит несколько больше, сам понимаешь…

— Мне… мне нужно обдумать всё это, — тихо сказал Борис, пряча глаза, — слишком много всего… слишком быстро…

— Понимаю. Завтра можешь отдыхать, после похода тебе положена передышка. А там — будешь потихоньку вливаться.

— Хорошо, — кивнул Борис.

— Вас я тоже не задерживаю, господа, — Жерар кивнул остальным советникам.

— Да уж, — заметил Айвен, когда остальные поднимались на ноги, — я думал, Доминик это воспримет хуже. Стульями кидаться будет.

— Да нет, какое там, — махнул рукой Гектор, — измельчал Доминик. Лет десять назад у него хотя бы характер был. А сейчас что? Кто угодно может его на место поставить…

После того, как советники ушли, к Сарефу повернулся Месс.

— Сын, я уже говорил тебе, как горжусь тобой? — спросил он, с огромной любовью глядя на Сарефа.

— Я буду не против, если ты будешь говорить это чаще, — фыркнул Сареф.

— Ну и ладненько, — Жерар тоже поднялся со своего места и потёр руки, — день был плодотворный, теперь можно и немного отдохнуть…

— Нет, дедушка, подожди, — внезапно сказал Сареф, — есть… ещё одно дело, о котором нам надо поговорить.

— Это очень срочно? — спросил Жерар, который, и правда, выглядел вымотанным.

— Да. Извини, дедушка, я не знал, что тебе приспичит менять состав совета прямо сейчас. Это очень важно… и я хочу, чтобы во время этого разговора присутствовали Нина и Аола.

В тот же момент с Жерара сонливость как рукой сняло. Внимательно посмотрев на Сарефа, он несколько секунд спустя кивнул:

— Очень хорошо, Сареф. Через 10 минут в моём кабинете…

Глава 2.8

Собрались даже быстрее. Пошла, наверное, всего шестая минута, как последней в кабинет торопливо вошла Нина, накинувшая поверх ночной сорочки лиловый шёлковый халат с золотыми узорами. Жерар, Месс, а так же Аола, которая всё ещё оставалась в повседневном платье, уже были на месте.

— Спасибо, что так быстро откликнулись… и простите, что приходится так поздно вас отвлекать. Но мне очень нужно поговорить со всеми вами, потому что это очень важно, и это касается всех членов нашей… — Сареф запнулся, после чего всё-таки выдавил из себя этой слово, — семьи.

— В таком случае — ты можешь сесть за мой стол, — великодушно кивнул ему Жерар. Сареф от этих слов опешил.

— Я? За твой стол?

— Да, — кивнул Жерар, который уже занял одно из гостевых кресел, словно заранее это запланировал, — ведущим в этом разговоре будешь ты, поэтому, думаю, так будет удобнее нам всем.

Не став спорить, Сареф послушно проследовал через весь кабинет и сел в кресло Жерара… стоило признать, довольно скромное для главы одного из двух ведущих торговых кланов материка. Впрочем, оно было, как минимум, удобным — и, вероятно, Жерару, которому, как ни крути, шёл уже седьмой десяток, этого было более, чем достаточно.

Сев за стол, Сареф собрался