Эльд - Борис Белокуров (Усов)

Ей плевать, что будет потом

И обычная радость меняет свой цвет

Вспышка. Утренний свет

Но в районах, откуда уходит она

Всё продолжается так же, так же…

Дотянуться губами до края Вселенной —

Ладно. А что потом?

Олениха, забывшая друга-оленя

Надлом и горящий дом

А на стене между нами красивый рисунок:

Сердце, а в нём стрела

И она будет там, пока не придёт

        Кошка по имени LA.

Мир подводный и земной

В неком царстве морском – знаешь, в море есть много империй —

Правил царь Мартемьян с белым шрамом на древнем лице

Он собрал все богатства больших океанских артерий

В сундуках, в закромах. Сам, как водится, жил во дворце

Дочь была у него. Лизаветой её назовём мы

Царь души в ней не чаял, кормил и заботился, вот

И она подрастала надеждой всего водоёма

Снегом молодости заметая дороги невзгод

Но и в мире подводном, как водится, много соблазнов

Нет наркотиков, правда, но выпить всегда до хрена

Можно вина прекрасные пить и гулять с водолазом

А поскольку на дне, то и пропасть тебе не видна

Лизавета втянулась в тусовки подводной богемы

Вечеринки, танцульки, ступеньки, ведущие вниз

И однажды какой-то подпольный художник, непризнанный гений,

Рассказал ей, что где-то – другая, нормальная жизнь

Он сказал, что на суше с небес опускается манна

Он сказал: «В городах, там повсюду горят огоньки

Эмигрируй давай, не видала ты, что ль, океана?

Здесь одни только рыбы, песок да морские коньки»

И бежит Лизавета, послушав чужого совета

По окольным путям, взявши курс на чужие огни

В шумный город вошла, там ослепла от яркого света

И пропала, исчезла, так часто бывает с людьми

Царь бухал три недели, «Инструкцию» слушал и Умку

Но потом он встряхнулся, решил, что так больше нельзя

И поклялся себе, что отыщет того недоумка,

Что плохой дал совет. И кивали морские князья

Он нашёл его где-то в расщелине между кораллов

Тот с улыбкой трусливой ждал казни позорной своей

Как так жить? Мир померк и любимая дочь убежала

Царь сказал: «Бери меч, будем драться, богемный еврей!»

Они встали напротив друг друга с мечами из стали

Справедливость восторжествовала и царь победил,

А царю уже слуги проворного ската седлали

Искры вихрем взлетели и к берегу царь поспешил

Вот он берег и вот он, холодный отравленный город

Царь идёт по проспекту, не веря усталым глазам

Всюду адских машин напряжённый чудовищный грохот

Где же дочка твоя, Мартемьян? Мартемьян, где ты сам?

Не услышит никто, хоть кричи, хоть пали из обреза

И недолго топтал тротуар древний царь Мартемьян

Застрелил его мент на проспекте Мориса Тореза,

Тот в стрельбе по мишеням живым был искусный щемьян

И с тех пор в нашем мире не стало чудес и загадок

Век кончается. Мы задыхаемся в тесном кольце

А подводное царство тихонько приходит в упадок,

Забывая царя с белым шрамом на древнем лице

Забывая царя.

Новые консерваторы

Было время, когда люди не были пешками

И когда поднимались волны прогресса дикого

Убегали в леса короткими перебежками

И питались корнями деревьев и ежевикою

И хотелось им – если жить, так коммуной бесклассовой

И бежали сквозь синюю чащу олени белые

И в посёлке лесном никогда никого не колбасило

А телевидения тогда ещё не было

Старые, добрые времена…

Ведь были старые, добрые времена

Они были!

Грозы мира не достигали их переменами

Поколенья сменяли друг друга наплывами плавными

А детей называли Димонами и Ерменами

Чтоб они вырастали и помнили самое главное

Но бывало, что чей-нибудь сын становился вдруг шкурником

И любил заветы отцов всё меньше и меньше

И тогда его окружали люди с лицами хмурыми,

И одним скотом на Земле становилось меньше

В эти старые, добрые времена

Старые, добрые времена…

Ведь были старые, добрые времена

Они были!

Годы стрёмные. Деноминация. Запустение

Телефонный счёт мурлычет просроченным векселем

Стать бы негром – сбежать куда-нибудь в Кению

Стать бы инком – свалить да хоть в древнюю Мексику

Или, может, дождаться рассветного катера

И рвануть на нём до ближайшего города

С автоматом, как террорист из группы Баадера,

Чтоб в хрустальной душе зазвучали глухо и гордо

Эти старые, добрые времена…

Ведь были старые, добрые времена

Forever!

Снежинка в лавине

– Здравствуй. – Привет. – Как дела? – Нормально. —

                                             У меня ненормально. Пока.

Вас заколебало, что я бухаю, так налейте же мне молока

Так возьмите меня и отогрейте, заверните в клетчатый плед

Но здесь всё равно каждый день как последний. Так завещал мне дед.

Так завещала мне русская степь, которая мне не нужна

Киномеханик сказал: «Завтра будет кино», но я знаю – не будет кина

В 95-м мы бились с урлой – боль и отчаянье, Тверь

А теперь ты не успеваешь проститься, и я закрываю дверь

Можно ли влезть за поживой, допустим, в дом соседа? Что за вопрос!

Но если твой друг оказался скотиной, это уже всерьёз

Если друг взял билет на предыдущий сеанс – это начало конца

Так взорви свою боль, убей клетки памяти и забудь его, подлеца.

Эра технократической ноосферы властно вступает в права

Я видал человека, видел доверие, но я не видел морского льва

Я видал такое, что не прощаемо, и