Ледяное сердце эриды - Цитианка

когда уже все готовились опустить гробницу, появилась эрида, служившая при дворе хладницей. Говорили, что она не знала горя, не испытывала страха, была пуста внутри, как все её сёстры. Но в ту ночь, когда смерть коснулась правителя, она заплакала. Слеза, упавшая на его лоб, не была похожа на человеческую — серебристая, почти неосязаемая. А утром король задышал и с того дня он уже не был прежним, но жил. И его династия продолжилась.

— Если слеза эриды сумела воскресить мёртвого, значит, сможет и тебя вернуть к жизни. Мне нужна эта слеза, как единственный шанс вернуть себе имя, вернуть себе право быть этим домом. Если есть хоть малейший шанс, я использую его. Сделаю всё, чтобы ты встал с этого ложа, посмотрел всем в глаза и сказал, кто это сделал с тобой. Кто подставил меня.

Поднимаюсь со стула, стою над ним, всматриваясь в лицо, которое когда-то знал почти наизусть. Сейчас оно застывшее, будто вылепленное из воска. Ни гнева, ни понимания, только серые глаза, смотрящие куда-то сквозь меня.

— Я не прощу ни тебе, ни себе, если этот дом рухнет. Но если ты ещё что-то можешь — держись.

Стою так ещё несколько мгновений, потом разворачиваюсь к двери. Рука сама тянется к ручке, но я останавливаюсь, бросаю последний взгляд через плечо. Роден медленно, с трудом поворачивает голову в мою сторону. Глаза по-прежнему затуманены. Он приоткрывает губы, будто хочет что-то сказать. Но нет. Ни звука. Только лёгкое дрожание в уголках рта.

Я отвожу взгляд. Тихо выдыхаю и наконец, выхожу из комнаты. Всё, что мог сказать, уже сказано. Всё, что важно было услышать — не прозвучало.

Глава 20

Селина

Что-то странное происходит с восприятием времени, когда тебя держат взаперти. Те дни, что я провела в охотничьем доме, пусть и были наполнены напряжением, всё же там было хоть какое-то движение: Рогнар приходил пытать меня своими ядами и иглами. Принц заглядывал редко, но каждый его визит становился маленьким штормом. В том тесном доме в конце двора, прикованная к креслу, я всё же чувствовала себя частью чьей-то игры. Там я считала часы по смене света за окном, по скрипу пола, по шагам за дверью. Даже боль и унижение — всё это было движением, признаком того, что мир не остановился.

Но теперь… Уже больше недели я сижу в этой комнате — в тепле, без цепей, но без выхода наружу. Я изучила её вдоль и поперёк, касалась каждого шва на покрывале, знала каждый изгиб оконной рамы, выучила, как тени ложатся по ковру в разное время дня. Иногда кажется, что стены сдвигаются ближе, а потолок становится ниже, если долго не отводить взгляд.

Редкие появления Каина приносили хоть какой-то гул жизни. Иногда он просто бросал пару фраз, чаще приводил жертву — того самого молодого мужчину, который приходил в охотничий дом в первый раз. Он работал придворным садовником и я часто видела его из окна. Я наблюдала, как он бережно обрезал побеги, сметал опавшие лепестки с гравия, убирал мох со стен фонтана. С каждым его визитом в эту комнату в нём было меньше тревоги, и я вдыхала лишь лёгкое волнение. На третий раз он почти не вздрогнул, даже когда я коснулась его кожи. Только плечи чуть напряглись, а потом смирились, будто всё это часть его работы, как полоть кусты у пруда или собирать гнилые яблоки в саду. И после каждого такого визита он получал мешочек монет.

Я обхожу комнату, осторожно подхожу к шкафу. Всё это время я не решалась посмотреть, а сейчас вдруг стало любопытно. Открываю дверцу чуть шире: платья, аккуратно сложенные, будто ждущие своих прежних хозяев, пахнут лавандой. Провожу пальцами по полке, ощущаю гладкую ткань и шорох времени. Я никогда не носила платья. Эриды вообще не носят такую одежду, она неудобная и не практичная. Сейчас на мне — рубашка и брюки, которые выдал мне принц. Не знаю, откуда он их достал и кому они принадлежали раньше, и, если честно, даже не хочу об этом думать. Просто рада, что это не платье, не эти выцветшие наряды с полок шкафа. Они выглядят такими… неправильными для меня, как будто сама мысль облачиться в них — дурная попытка быть кем-то другим.

Слышу щелчок замка и быстро закрываю дверцу, отступая в сторону, будто меня застигли за чем-то запретным. Рука машинально скользит по ткани на бедре — привычная проверка ремня, брюк, всё ли на месте.

В комнату входит Каин. Сквозняк вздымает полог изумрудных штор, и зеленоватый свет полосой ложится на пол. Он входит быстро, чуть наклонив голову, будто не желая встречаться взглядом, а вместе с ним комнату наполняет свежий уже привычный мне аромат сосновой хвои. В одной руке он держит кожаную сумку Ривена — потёртая застёжка лязгает о металл стола, когда он аккуратно ставит её на самый край. Второй рукой принц сжимает чёрный свёрток, плотная ткань мнётся в его пальцах, и в следующий миг из него вываливается ремень с блестящей заклёпкой.

Я не обращаю на это внимания и тянусь к сумке, кончики пальцев нервно цепляются за пряжку, застёжка с трудом поддаётся. Я выгребаю из неё содержимое прямо на постель: флаконы, пузырьки, склянки с выцветшими надписями Лаэра, некоторые ещё прохладные на ощупь. Два из них чуть катятся по простыни и останавливаются у изголовья. Перебираю их, вдыхая острые, странные запахи — ни один не кажется мне знакомым.

Каин разворачивает свёрток, аккуратно освобождая из него броню. Глубокий матовый черный цвет, новая гладкая кожа, по краям тянутся ремни, металлические застёжки поблёскивают в утреннем свете. Он вешает кирасу на спинку стула, аккуратно расправляет наплечники.

Скосив взгляд на него, невольно морщусь.

— Опять человеческое тряпье? Я только привыкала к этой рубашке и штанам. Теперь снова маскарад?

Каин отвечает не сразу, медленно подтягивает наплечники, выправляет ремни, проверяет, чтобы застёжки не перекрутились.

— Ты наденешь это в дорогу. Мне не нужно, чтобы кто-то, встретив нас по пути, увидел рядом со мной дикую эриду. Пусть думают, что со мной едет один из воинов Веларрона. Так будет безопаснее и для тебя, и для меня.

— В дорогу? — Я чуть приподнимаю брови, пальцами всё ещё перебираю стеклянные пузырьки. — Я думала, что твой конклав пройдет прямо здесь, в замке.

— Нет, эрида. Конклав собирается на острове Свода. Это нейтральная земля. Туда прибудут все делегации,