Когда не все дома - Мария Болдина

не взглянув на неё, свою фею. В момент, когда за ним захлопнулась дверь, Дине показалось, что сердце остановилось и она умирает. Но нет — отдышалась и, значит, надо было как-то жить дальше, что-то делать… Она побежала за ним, схватив дочь за руку и побросав в сумку документы, где за обложкой свидетельства о рождении был спрятан ещё один листок — с адресом прописки Вадима.

Как выяснилось, Вадим был прописан у родителей. Приняли их с дочкой там хорошо, по-доброму. И на какое-то мгновение показалось, что всё обойдётся. Страх к Дине вернулся, когда к Тимофеевым пришла Кристина, заявив с порога, что она хочет остаться здесь навсегда.

Девочки… Сёстры по отцу… Они вроде бы и похожи не были: светлая до прозрачности Кристина и яркая кареглазая Алинка. Только если очень присмотреться, можно было отыскать что-то общее в овале лица, манере поджимать губы. И вроде бы Дине уже между делом рассказали, что Вика, не дожидаясь объяснений и сама ничего не объяснив, вышла замуж, тем самым уступив дорогу. Но… но разве возможно без трещин склеить то, что разбила своими руками? Дине так хотелось верить в благополучный исход, и в то же время она укоряла себя тем, что посмела пойти поперёк воли мужчины. Как в таком случае заслужить прощение? Чем оправдаться? Дина знала только один способ — нежность, любовь, покорность. Способ этот был древний, как сама жизнь, но оттого не потерявший своей извечной силы.

И она, не спрашивая ни о чём, последовала за Вадимом, когда он позвал за собой, потом хлопотала по дому, виновато склоняя голову, привычно потупив глаза. А Вадим вдруг поднялся и стал помогать ей: расстелил на полу лежавший у стены небольшой круглый ковёр, выдвинул ящик комода. Дина приняла у него из рук стопку пододеяльников и простыней, бельё было накрахмалено, отглажено, и ей захотелось выкинуть то, к чему прикасались руки другой женщины. Она пообещала себе, что сделает это, лишь бы только пережить уходящий день и надвигающуюся ночь.

— Я за продуктами, — объявил Вадим, обуваясь у двери в прихожей.

— Нет! — выкрикнула Дина и тут же стушевалась, залилась краской.

— Боишься, что не вернусь?

Динь кивнула, вымученно улыбаясь.

— Вот дурёха, — с лёгкой усмешкой упрекнул её Вадим. — Куда же я денусь…

Дина в немой мольбе прижала сцепленные ладони к груди.

— Одевайтесь, вместе съездим, — сдался Вадим.

Шопинг успокаивает, если, конечно, не экономить. Вадим тратил широко, явно любуясь, как Дина и Алинка суетятся у прилавков, выбирают продукты, а потом дома ещё раз всё перетряхивают и осматривают покупки, доставая из пакетов. Дина искоса бросала на Вадима тёмный взгляд, силясь поверить, что, действительно, этот мужчина никуда от неё не денется.

***

Рядом с Вадимом едва слышно вздохнула женщина, даже во сне судорожно цеплявшаяся за его ладонь. Ему всегда, с самого первого дня знакомства, было жаль её. Дина, когда к ней обращались мужчины, вбирала голову в плечи и выглядела забитым несчастным зверьком. Приручить такую, заставить её улыбнуться, довериться было непросто. Он сумел. Но всё равно иногда видел, как она ёжится и прячет глаза от безотчётного страха. Тем удивительнее было, как тихая и послушная Динь-Динь сумела прибрать всё к рукам. Впрочем, и Вика, неторопливая, рассудительная Вика, оказалась на редкость предприимчивой. Кто мог ожидать от Виктории таких скоропалительных решений? Просто-таки выскочила замуж, по-другому и не скажешь. Женщины… Они всё решили за него. Но Вадим не чувствовал обиды на судьбу, тоже, между прочим, женщину, и с непростым характером.

О просьбах, приказах и врачебных рекомендациях

Наверное, Виктория была латентным жаворонком: она снова легко переключилась на больничный режим, когда будят в шесть утра, а отбой в девять вечера. В понедельник Вика проснулась ещё до подъёма. Было слышно, как ходят по коридору медсёстры, подготавливая всё необходимое для утренних процедур. Вязкая полудрёма не отпускала, воспоминание об уикенде путались со сном. А снился Алекс. Когда просыпалась, была уверена, что он тут, рядом, только руку протянуть. Выпутавшись из сна, вспомнила, что уже четвёртый день и третью ночь как лежит в больнице.

Вика поднялась с кровати, но свет включать не стала. В темноте лучше вспоминалось. Волнительной выдалась минувшая суббота:

забор анализов и врачебный обход, который в областном перинатальном центре даже в выходной день проходил гораздо торжественнее, чем в их небольшой городской больнице;

завтрак и обед, ни по виду, ни по вкусу не отличавшиеся от привычного детсадовского меню;

путаный разговор с Вадимом, когда сказано слов десять, не больше, а передумано и решено на долгие годы вперёд;

Алексея — долгожданного гостя, который сначала заглянул в окно третьего этажа, немного испугал, удивил, спутал все планы и только потом вошёл через дверь.

Она собиралась отчитать мужа по всем статьям. Во-первых, за нервы, которые она потратила, переживая за эквилибристику без страховки. Во-вторых, за собственную ложь. И ведь предупреждали, что ей в мужья достался инфантильный эгоист в чистом виде. Для кого были устроены эти показательные выступления на виду у всей больницы? Что за желание покрасоваться?! Ведёт себя как подросток! Несерьёзный! Несолидный! А она, между прочим, почти против собственной воли назначила его отцом своей младшей дочери.

Но духу не хватило высказать всё это. Вика понимала, зачем было дано это представление: она должна была очнуться и как-то дожить до понедельника, до контрольного УЗИ, чтобы щемящей тревоге в сердце некогда было развернуться.

Когда Алексей наконец вошёл в палату, на лице у него читался вопрос. Ему, очевидно, важно было знать, о чём она говорила с Вадимом. Спросить об этом вслух Алекс так и не решился. Вика сама рассказала, что слово сказано, что Вадим уверен: Вика ждёт ребёнка не от него.

— Как-то так, само получилось… — развела она руками.

Ну и не настолько она была наивна и непрактична, чтобы не понимать: Алексей выворачивался наизнанку именно ради того, чтобы решение пришло к ней словно бы само собой. Игра, снова та самая самозабвенная и в то же время расчетливая игра, с чувствами и на нервах, в которой Алексей признался, когда делал предложение.

В воскресенье муж не приезжал, работал. И тихий день до обеда напоминал поставленный на паузу фильм. А потом прибыли Елизавета Павловна с Кристиной. Эти посетители явно не собирались нарушать неспешное течение выходного дня. Но дочь проболталась о своей встрече с сестрой Алиной, и Вика потребовала от своей мамы полный отчёт.

Как ни странно, выслушав факты и некоторые мудрые мамины выводы по ним, Вика почувствовала