Оторва 11 - Ортензия

потому как, продержав рот открытым секунд десять, он его захлопнул и несколько раз моргнул. Откашлялся и негромко спросил, продолжая буравить мои награды:

— А что здесь сейчас происходит?

Полковник скользнул взглядом по лейтенанту, потом по столу, на котором лежал мой рюкзак и пакет из газеты.

— Проверяем в рамках… — наконец выдавил капитан, тоже оглянувшись на меня.

— Кого? — ошарашенно произнёс полковник. — Героя Советского Союза? Да ты совсем белены объелся, что ли? — он наклонился к капитану и прошипел: — Если мне сегодня из Киева позвонят, считай, что ты уволен.

Разобравшись таким образом с капитаном он быстрым шагом подошёл к столу и грозно навис над лейтенантом.

— Что здесь происходит? — повторил он свой вопрос.

Учитывая, что никто не ответил, я решила вступить в разговор:

— Товарищ подполковник, ничего особенного. Просто товарищ капитан и товарищ лейтенант очень хотели глянуть, какое нижнее бельё носят Герои Советского Союза.

С этими словами я развернула газету и, подхватив левой рукой один бюстгальтер, а правой — второй, продемонстрировала их всем желающим.

На лицах и лейтенанта, и капитана мгновенно проступил яркий румянец. Да и полковник, глядя на пикантное бельё, весь зарделся.

Я выдержала паузу и добавила:

— Ну, если уже насмотрелись, мне можно упаковать всё в рюкзак, и мы поедем?

Полковник глянул на автобус, на котором висела табличка «Дети». И вновь его глаза уставились на меня.

— А вы откуда, товарищ Герой Советского Союза?

— Из Кишинёва, товарищ полковник, — бодро отрапортовала я, — с группой комсомольцев из Молдавии. За победное место на военно-патриотическом слёте были награждены комитетом комсомола экскурсией в замечательный город Львов, где посетили исторические места и достопримечательности края.

Взгляд, который полковник бросил на капитана, ничего хорошего не обещал.

Я, подхватив своё удостоверение, протянула его ему, и, пока он с благоговением разглядывал документ, упаковала бюстгальтеры и засунула их в рюкзак, куда отправила и мешочек из-под наград.

— Товарищ Бурундуковая, — проговорил полковник, возвращая мне удостоверение, — я надеюсь, что этот инцидент останется между нами. Вышла небольшая ошибочка, и в то же время я прошу вас и вашу группу комсомольцев не уезжать сразу. У нас произошло небольшое ЧП, из-за чего и случилось это недоразумение, — полковник снова бросил на капитана испепеляющий взгляд, — вы участвовали в экскурсиях и, возможно, где-то случайно сталкивались с одним человеком. У комсомольцев всегда цепкий взгляд. Вы можете сесть в автобус, и сейчас товарищ капитан, — он снова оглянулся, — лично принесёт вам фотокарточку. Вдруг да кто-то вспомнит.

— Конечно, — согласилась я, — мы будем рады помочь нашей доблестной милиции. И вы уж не судите строго товарища капитана. Он ведь просто рьяно выполнял свои обязанности. Старался на благо Родины.

Капитан выдохнул.

Мне самой сейчас коньячку бы накатить. Ещё неизвестно, кто сильнее взмок: он с лейтенантом или я. Как же вовремя нарисовался полковник, а капитан молодец — пионеров досматривал, да ещё и внучку какой-то серьёзной шишки. Даже сложно представить, как мама девочки здесь рвала и метала.

Придурок — одно слово, хоть и дослужился до капитана.

Меня в автобус пропустили первой, расступившись в разные стороны. Пришло в голову, что воды с собой нет, а рассказывать о невероятных приключениях придётся. Так что нужно будет тормознуть у какого-нибудь магазинчика, да и сладким запастись.

Когда все расселись, в автобус поднялся капитан и, глянув на проход заваленный чемоданами и сумками, по которому пройти было совершенно невозможно, постоял несколько секунд, размышляя, что делать, а потом громко объявил:

— Товарищи комсомольцы, я вам передам фотографию, а вы, пожалуйста, внимательно гляньте. Может быть, за время вашего путешествия вы где-то встречались с этой девушкой.

И капитан протянул фотографию Тамаре Афанасьевне.

Когда снимок добрался до меня, я едва не офигела. Это не была фотография. Рисунок, который точно отразил черты лица и был действительно похож на фото. Именно фото, а не фоторобот, составленный со слов очевидцев. Вот только кто и где мог меня так конкретно рассмотреть? А рисовальщик? Не байки про них рассказывали.

Я сразу узнала себя: платье, которое лежало в рюкзаке, парик и коробочка с ресничками.

По спине снова побежал холодный ручеёк.

Пары минут не хватило, чтобы менты извлекли из рюкзака улики и…

Даже не хотелось думать, как из всего этого я бы смогла выкрутиться. Я постаралась сделать бесстрастное лицо и пожала плечиками. На этом снимке я была другой, и узнать в ней Бурундуковую было невозможно.

И ещё раз мысленно поблагодарила капитана за то, что он досмотрел лучшую пионерку области.

Глава 32

Едва капитан покинул автобус, как все дружно оглянулись. Даже водитель высунулся из-за занавески.

— Ева!

По салону прокатился хор голосов.

«Ну вот, началось», — подумала я и тяжко вздохнула.

Вот как им объяснить, что мне в данный момент не до рассказов? Отдышаться бы, а то ручейки так и продолжали скользить по спине.

— Ева, — Виталик поднял руку, пытаясь успокоить гвалт в салоне.

Хорошо хоть водитель закрыл дверь и тронул автобус с места. Успела увидеть полковника, который продолжал распекать капитана и лейтенанта, а те стояли напротив, как два стойких оловянных солдатика.

Вспомнила и, вытащив кассету, протянула её Виталику.

— Когда тебя наградили Героем Советского Союза?

Я скривилась.

— Какая разница?

— Как какая? — мгновенно зашумели все.

Виталик снова поднял руку.

— Да подождите вы, — громко произнёс он, — давайте по одному говорить, а то ничего не разобрать.

Он развернулся ко мне и сказал:

— Как это — какая разница? В нашем коллективе находится Герой Советского Союза, а ты говоришь: «Какая разница». Почему ты это скрывала?

Подумалось, что задавать подобные вопросы следовало бы Тамаре Афанасьевне, но, глянув на неё, я отвернулась.

Потухший и растерянный взгляд. Из-за того, что я не рассказала?

— Ева, ты понимаешь, что ты обидела своим недоверием всех нас?

Недоверием? Каким недоверием? И при чём здесь обида? Это моё личное пространство. Хочу — рассказываю, хочу — молчу.

— Люся, — внезапно обратился Виталик к подруге, — ты, конечно, знала?

Люся тут же покраснела и, кивнув, опустила взгляд в пол.

— Вот значит как, — проговорил Виталик, — а кто ещё знал? — Он оглянулся на Гольдман. — Марина?

Она тоже кивнула, и в автобусе снова начался гвалт.

— И что за комсомольское собрание ты предлагала провести? Пропесочить