Развод в 40. Бывшая мисс «Никто» - Каролина Рипер

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом:

— Ты молодой, успешный, красивый. А я — женщина с чемоданом прошлого, которое тянет меня вниз. Я старше тебя, у меня есть кот Сосиска, у меня есть семья и подруга, и по совместительству это родители и сестра моего бывшего мужа, бывший, который будет угрожать до конца жизни.

Максим слушал меня, не перебивая. Потом отодвинул бокал, наклонился вперёд и коснулся моей руки.

— Анна, — сказал он мягко, — ты говоришь так, будто возраст и прошлое — это приговор. Но для меня — это часть твоей истории, которая сделала тебя той, кем ты стала. Ты не «старая», ты опытная. Ты не «сломленная», ты сильная. Ты не «прошлое», ты — будущее. Моё будущее, если ты позволишь. Я всё равно не отступлюсь.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и не стала их прятать. Провела пальцами по его ладони и прошептала:

— Я тоже чувствую что-то. Я не знаю, как это назвать. Это не просто благодарность. Ты появился в самый страшный момент моей жизни и сделал его светлее. Ты не дал мне сломаться. Ты показал мне, что я могу быть красивой и уверенной. Я не знаю, смогу ли я быть той женщиной, которая тебе нужна. Но я хочу попробовать.

Максим поднялся, обошёл стол, помог мне встать и осторожно обнял. Он был выше, и я чувствовала, как его тепло окутывает меня, как руки на спине защищают, а голос шепчет на ухо:

— Ты уже та женщина, которая мне нужна. Ты уже есть. Ты просто должна позволить себе поверить в это.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Медленно, с какой-то пронзительной нежностью. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Руки сами легли на его плечи, губы отвечали на его поцелуй, внутри разгорался огонь, который я так долго прятала.

Мы простояли так несколько минут, и когда отстранились, мир уже был другим. Тёплым, светлым, живым. Я посмотрела на озеро, на звёзды и прошептала:

— Я хочу быть с тобой. Я хочу попробовать. Я боюсь, но я хочу.

Максим улыбнулся и снова поцеловал меня, прижимая к себе.

— Я никуда не тороплюсь, — сказал он. — Будем знакомиться по чуть-чуть. Но мне кажется, я уже знаю тебя всю жизнь.

Максим обнял меня крепче, и мы сидели молча, слушая плеск воды и дыхание ветра. Потом он тихо сказал:

— Я буду рядом, что бы ни случилось. Помни об этом.

Я кивнула и не ответила. Мне не нужно было слов. Я просто знала: это только начало.

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Прошёл год.

Год, который вместил в себя больше, чем вся предыдущая жизнь. Развод, контракт, съёмки, первые шаги в мире моды, ссоры и примирения, бессонные ночи над эскизами и бесконечные разговоры до рассвета. И вот теперь самое важное событие в моей новой жизни — стать матерью.

Максим стоял в холле роддома, нервно переминаясь с ноги на ногу, и сжимал в руках букет белых роз. Вокруг суетились медсёстры, где-то плакал новорождённый, и пахло стерилизацией и радостью. Рядом с ним стояли Кристина и её родители — Галина Ивановна и Пётр Семёнович. Они уже успели стать для Максима почти родными.

— Ну как ты? — спросила Кристина, легонько толкая его в бок. — Выдержишь?

— Ещё как, — ответил он, не отрывая взгляда от дверей родильного отделения. — Я уже тысячу раз всё продумал. Имя выбрали, комнату обустроили, коляску купили. Даже пелёнки погладил. Сам. Вчера. Я читал, это важно.

Галина Ивановна засмеялась и покачала головой.

— А говоришь, не нервничаешь. Гладил пелёнки! Ну, молодец, зять. Из тебя хороший отец выйдет.

Максим улыбнулся и слегка покраснел. За этот год он привык к их шуткам, но всё равно каждый раз смущался от такой теплоты.

— Я очень хочу подержать её на руках, — сказал он серьёзно. — Я ждал этого момента все девять месяцев. И знаете, — он повернулся к ним, — я безумно рад, что Аня есть в моей жизни. Я её обожаю. И с каждым днём люблю всё больше. Даже когда она ворчит, что я слишком много работаю.

— Это вы друг друга стоите, — хмыкнул Пётр Семёнович. — Ты вечно в делах, она в делах. У вас будет семейный подряд — ты с рекламой, она с моделями.

Максим рассмеялся, но потом вдруг вздохнул и понизил голос:

— Она уже сказала, что через неделю выходит на съёмки. Я, честно говоря, немного переживаю. Но спорить с ней бесполезно — она упёртая. И я её за это люблю. Буду носиться с малышкой, пока мама улыбается с рекламных бордов.

— А мы поможем, — твёрдо сказала Галина Ивановна. — Аня нам как дочка. И её дочка нам — внучка. Мы будем рядом. Гулять, кормить, укачивать. Не переживай, Максим, вы не одни.

Кристина хитро улыбнулась.

— Слушай, а ты вообще помнишь, как она в твою машину въехала? Если бы не та авария, может, вы бы и не встретились.

Максим улыбнулся, и в его глазах появилась знакомая теплота.

— Я до сих пор считаю, что это был знак судьбы. Я тогда понял, что эта женщина особенная. Просто не знал, как сильно она изменит мою жизнь.

Дверь родильного отделения открылась. Анна вышла в лёгком халате, уставшая, растрёпанная, но сияющая. В руках она держала крошечный свёрток. Максим замер. Он видел её тысячу раз на съёмках, на подиумах, в жизни, но сейчас она была прекраснее, чем когда-либо. Она смотрела на него, и на её губах играла улыбка.

Он подошёл, обнял её осторожно, боясь причинить боль, и поцеловал в лоб. Потом перевёл взгляд на дочку — крошечное, румяное создание с пушистыми волосами и закрытыми глазками.

— Господи, — прошептал он, и голос дрогнул.