Бастардорождённый - DBorn

— Запад не преклонился и продолжает войну, несмотря на то, что у вас в плену лорд Тайвин и Джоффри. Неужели вы думаете, что Ковенант преклонит колено из-за того, что у вас тётя одного из его лордов?

— Ковенант преклонит колено, потому что у меня в руках три детских жизни. Родрик, Дианна и Бетани, если я правильно помню, — небрежно добавил Эйгон.

— Вы смеете угрожать мне?! — спросил Джон. Серые глаза потемнели, ветер подул с севера, ветер холодной ярости и гнева.

— Предостерегаю от последствий неправильного выбора, — успел произнести Эйгон, перед тем, как его тело оторвалось от земли на считанные сантиметры. На шее короля медленно смыкалась хватка холодных невидимых пальцев, пока в ладони Дейна пылала тусклая алая дымка «телекинеза».

— И ты думаешь, что останешься жив после этого?

— Я знаю, — ответил Эйгон, задыхаясь. — Знаю, что ты слишком сильно уважаешь отца, чтобы смешать имя его дома с грязью, убив кого-то под знаменем переговоров. Этого не забудут даже спустя сотни лет. Не забудут и не простят.

— Глупо на это надеяться, — холодно ответил Джон, наблюдая, как лицо его визави стремительно алеет под усиливающейся хваткой.

— Давай, убей меня, — на выдохе прошипел Эйгон, давясь слюной. — Но тогда твоим детям точно не жить. Лемора позаботится об этом.

— Лемора? — уточнил Джон, глядя на собеседника расширившимися от удивления и шока серыми глазами.

Впервые за много лет он не мог найти слов. Эйгон упал на землю и начал откашливаться, сплевывать накопившуюся во рту слюну и давить рвотные позывы. Выглядело не очень благородно. Наконец, король медленно поднялся и потёр шею. Ставка оказалась верной.

— Не знал, что она мой агент? Как думаешь, из чьих рук мне поступала точная информация о положении дел на севере? Кто подсказал мне идеальный момент для возвращения в Вестерос, когда ряд регионов разбит, а Ковенант можно "склонить" к сотрудничеству?

— Она не убьёт собственных внуков, — заявил Джон.

— О как, — теперь удивлённым выглядел сам Эйгон. — Так вот как она сумела подобраться так близко. — Таргариен засмеялся. — Легендарный Кошмарный Волк, Первый меч Севера, провидец, колдун и Глас Старых богов. Ты правда поверил, будто в той, что отказалась от тебя, внезапно проснулись материнские чувства? Я знаю её гораздо дольше тебя, Дейн. Поверь, когда настанет время, её рука не дрогнет.

— А что помешает мне избавиться от неё?

— Её шпионский талант и подчинённая ей сеть агентов? Возможно, она уже вывезла и спрятала детей в одно лишь ей известное место. Тебе остаётся лишь одно. Убеди Ковенант преклониться или сделай всё, чтобы он проиграл мне!

— Таргариены уже утопили материк в крови. Если я усажу их на трон, сколько времени пройдёт перед тем, как очередной безумец погрузит Семь Королевств в смуту и распри?

— Говорите так, будто сами чисты. Сомнительно, с вашей-то репутацией.

— Говорю так, будто отдаю отчёт своим действиям, — парировал Дейн.

— Без всяких сомнений восход к власти не бывает бескровным. Убийцы, грызущиеся за власть вассалы, недовольные крестьяне, городские элиты, духовенство. Все они когда-то выступят против власти Таргариенов. Погибнут тысячи.

— Десятки тысяч.

— Но чего они стоят в сравнении с жизнью Родрика, Дианны и Бетани? — спросил Эйгон с намёком на раздражение. — Разве ваши дети не важнее, чем они все, разве нет?

…

Внезапно пехотный строй просторцев неподалёку оказался прорван. Небольшая группа статных дотракийских всадников пробилась сквозь стену из щитов и копий. Дикари рубили ринувшихся закрывать брешь вестеросцев, убивали любого, кто попытается приблизиться к их кхалу, защищали того не щадя собственных жизней.

Хотя казалось, что лидер орды и не нуждался в защите. Этот дотракиец был просто огромен, на голову выше самых высоких из мужей. Его кожа отливала бронзой, подобно медной кирасе. Волосы его чёрные как смола, а украшенная колокольчиками тугая коса доставала до бёдер.

Когда дотракиец проигрывает поединок, то срезает косу в память о своем позоре. Этот кхал за долгие годы жизни не «стригся» ни разу. Его не убьют, просто потому что побоятся напасть на подобного зверя.

Кхал что-то кричал своим кровным, угрожающе размахивая аракхом и указывая им в сторону Кошмарного Волка. После чего словил на себе взгляд северянина, серые глаза которого оставались совершенно безразличными. Кровные почтительно расступились, пропуская своего лидера вперед. Тот снова прокричал что-то на дотракийском и ринулся в атаку.

Джон Дейн перехватил Закат и встал в стойку для контратаки. «Ключ», ноги в полуприседе, дальше ширины плеч, меч лежит на скрещённых руках, стоять вполоборота к противнику.

Каждому человеку интересно, сколько стоит его жизнь. Как утверждал Чёрно-Белый Дом, жизнь Кошмарного Волка стоит десятки тысяч золотых драконов. Жизнь кхала Дрого стоила уязвлённой гордости и самолюбия.

Краткое мгновение, и аракх блеснул у Джона перед глазами. Молниеносным выпадом Дейн отвел клинок в сторону и на противоходе вонзил острие Заката прямо в нежное лошадиное брюхо, оставив в нём длинную, рваную кровавую борозду. Конь завизжал от боли и кубарем покатился по земле вместе со всадником.

Лицо поднявшегося дотракийца застыло яростной маской, мужчина тяжело дышал, казалось, что из широко раскрытых ноздрей вот-вот повалит пар. Кхал достаёт с пояса кинжал и бросается в новую атаку с аракхом в ведущей руке. В этот раз пешим.

Человек его габаритов должен быть медлителен и неповоротлив, как мамонт, но Дрого двигался легко и изящно, даже грациозно. Он был подобен пантере. Безжалостный град ударов обрушился на Дейна раньше, чем тот успел среагировать. Первый, второй, третий, ударам не было конца, и северянин отражал далеко не каждый из них.

Долго это продолжаться не могло и наконец коса на камень нашла. Особо сильный удар аракхом проломил латную кирасу чуть ниже рёбер. В ней изогнутая сабля и увязла. Дрого замешкался лишь на секунду, этого времени Дейну хватило, чтобы вонзить мизерикорд ему в глазницу. Дикарь осел наземь, кочевник проиграл феодалу, кожаная безрукавка — латной кирасе.

— Wuld-nah-kest! — прокричал Джон.

Битва остановилась. Больше не сыпались с неба редкие стрелы дотракийцев, не вздымались над головой аракхи, не лилась на земли Вестероса дотракийская кровь. Кровные всадники кхала, окружённые со всех сторон пехотой Простора, потрясенно глядели по сторонам, но след Джона Дейна уже простыл.

То, что случилось дальше, Уиллас Тирелл запомнил на всю свою жизнь. Кровные всадники побросали на землю свои сабли и спешились. Первый достал с пояса кинжал.

— Человек и его кровные живут одной жизнью! — закричал он настолько сильно, насколько хватало лёгких, после чего вспорол себе горло.

— Человек и его кровные живут одной жизнью! — повторили за ним все остальные