Диверсанты - Валерий Николаевич Ковалев

Я думаю, что следует.

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтов: а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда; б) безусловно, снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта; в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальона (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями: а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду; б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отряда (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной; в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий: а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду; б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

(Из приказа № 227 от 28 июля 1942 года Народного комиссара обороны СССР И. Сталина)

Тяжелые бои, разгоравшиеся на подступах к Сталинграду, вынудили командование фронтом срочно передислоцировать 37-ю гвардейскую дивизию в город, где она заняла оборону в районе Тракторного завода и завода «Баррикады». Первый, носивший имя Феликса Дзержинского, с началом войны перешел на выпуск и ремонт танков, а также самоходных артиллерийских установок. Второй изготовлял артиллерийские орудия и боеприпасы к ним.

На подходе к Сталинграду бойцы увидели страшное зарево пожаров. Особенно тяжело было смотреть, как пылает нефтебаза. Черный маслянистый дым поднимался до небес и стелился по горящей Волге на десятки километров.

Дивизию перебросили катерами на правый берег, где она сразу же приступили к постройке оборонительных рубежей в районе стадиона и Стахановского проспекта. Почти всех курсантов учебного батальона, присвоив сержантские звания, назначили в полки командирами взводов и отделений. Взамен получили новое пополнение, в основном из батальонов выздоравливающих. Пришли бойцы, в большинстве уже побывавшие в боях, но были и молодые, необстрелянные солдаты. Они прибывали, как правило, из Средней Азии – казахи, узбеки, таджики.

Многие не знали русского языка и поэтому не понимали команд.

Усатову, немного владевшему казахским языком, пришлось немало поработать с этими ребятами. В результате они привязались к своему комсоргу и ходили за ним толпой, называя между собой «кырмызы бастык», что означало красный начальник. С этими бойцами Михаилу пришлось ходить врукопашную. Дрались они смело, напористо и отбили несколько атак противника в районе стадиона.

Для участников обороны Сталинграда, самым тяжелым днем было 14-е октября 1942-го года. С рассветом гитлеровцы начали жестокую артиллерийскую подготовку, которая усилилась бомбардировкой с воздуха. На смену одной гудящей волне самолетов немедленно появлялась другая. Практически в полосе обороны 37-й гвардейской дивизии на подступах к тракторному заводу самолеты бомбили без перерыва с утра до вечера. Тучи взлетающей вверх земли, обломки укрытий, смешанные с огнем и клубами дыма, застилали весь горизонт. Кругом доносились крики, стоны раненых и умирающих.

Днем стало темно, словно ночью. Артиллерийские и бомбовые удары фашистов продолжались около четырех часов. Казалось, что ничего живого на позициях уже не осталось. Однако, когда началась атака противника, из развалин и щелей выползли оставшиеся бойцы и встретили врага смертельным шквалом огня. Десятки гитлеровских танков двинулись на позиции. Гвардейцы встретили их мужественно.

Николай Зуев из противотанкового ружья уничтожил три вражеских танка и две автомашины с пехотой. А когда был ранен, из его оружия инструктор политотдела Василий Валуйский поджег еще танк и бронемашину. Помощник начальника политотдела по комсомолу политрук Афанасий Бородуллин двумя связками гранат подорвал самоходное орудие с гаубицей. Григорий Усачев из противотанкового ружья уничтожил штабной автобус, полный фашистов.

Особенно тяжелая обстановка сложилась в районе 109-го гвардейского полка, которым командовал гвардии подполковник Омельченко. Приняв на себя основной удар, подразделение оказалось в труднейшем положении. Только в первом эшелоне немцев наступало более шестидесяти бронированных машин при поддержке трех моторизованных полков пехоты. Для оказания Омельченко помощи, в район стадиона тракторного завода был срочно переброшен отдельный учебный батальон. Курсанты дрались мужественно, не один раз ходили в рукопашные схватки. За двое суток, вместе с полком уничтожили более двух десятков бронированных чудовищ, самоходных орудий и до двух рот гитлеровцев.

Образцы смелости и героизма проявили курсанты Иван Шкодин, Петр Зеленуха, Джумабек Сикиров и Галуст Харибян из взвода Юдина. Сам Юдин подорвал себя и окруживших его гитлеровцев гранатой. В ходе этих боев, исполнявший обязанности командира батальона лейтенант Багрицкий был тяжело ранен, погибли командиры взводов Гладков, Юдин и Лобанов. Парторга Бородуллина перевели в политодел дивизии, назначив помощником начальника политотдела по комсомолу.

Усатову пришлось исполнять должности комиссара и парторга. После ранения Багрицкого ему позвонил комиссар дивизии и передал приказ Жолудева – принять командование батальоном. А еще добавил: «Мы будем тебе помогать, но надо, Миша, во что бы ни стало сдержать врага, не пропустив его к Тракторному заводу. Это наша единственная задача, и поставил ее лично товарищ Сталин. Так что держись, сынок. Мы в тебя верим».

– Постараюсь оправдать, – ответил