Пламенев. Книга 4 - Юрий Розин

— Отряды, отказавшиеся от сопровождающих, действуют полностью самостоятельно. Претендовать на учет убийств или на поддержку основных сил рода в случае проблем не могут. Помните об этом.

Я видел, как Ратников со своими бойцами стоял в пятнадцати шагах от основных сил Червонной Руки, не смешиваясь с ними. Они образовали свою отдельную, плотную кучку.

Левый фланг в качестве назначения облегчал ему задачу: можно было отстать, затеряться в лесу и совершить любой маневр, не привлекая внимания центрального командования. Я мысленно отметил их позицию, запомнил лица.

Колонна тронулась с места. Сначала строем двинулись Топтыгины — их стальные доспехи звенели в такт шагу. За ними, уже менее организованно, потянулись банды в указанном порядке.

Лес начал поглощать людей, звук множества шагов, звяканья железа и тихих разговоров быстро глушился слоем мха и густым подлеском. Воздух стал влажным, пахнущим прелой хвоей.

Через час небыстрой, осторожной ходьбы мы вышли к реке. Она была широкой, метров пятидесяти, с темной, почти черной водой, покрытой коркой льда. Берега были высокими, обрывистыми.

Через реку в нескольких сотнях метров справа был перекинут старый деревянный мост на толстых, почерневших от времени дубовых сваях. К нему вел узкий тракт, но он тянулся вдоль реки, сколько хватало глаз, так что добраться до этого места через лес было явно проще.

Конструкция выглядела древней: доски настила прогнулись посередине волной, перила отсутствовали напрочь, только торчали кое-где обломки столбиков. Мост скрипел на ветру, и казалось, что он дышит.

— Переправа поротно! — скомандовал Ренат, останавливая своего коня перед самым спуском к мосту. — Не создавать давки! По десять человек за раз! Интервал — двадцать шагов! Кто упадет, сам и вылезает.

Топтыгины начали переходить первыми, их тяжелые доспехи заставляли старые доски жалобно скрипеть и заметно раскачиваться. Каждый шаг отзывался глухим стуком.

Потом, выдержав паузу, на мост ступили Соколы, двигаясь уже быстрее и увереннее. Потом другие банды. Когда подошла очередь Червонной Руки, я ступил на скользкие доски первым из наших.

Мост дрожал под ногами, явно проседая в самой середине. Внизу метрах в пяти шелестела вода. Течение подо льдом явно было очень быстрым.

Посередине пролета, где доски были покрыты скользким зеленым налетом, пришлось ставить ноги шире, цепляясь подошвами за шероховатости, чтобы не поскользнуться и не полететь вниз.

Перейдя на другой берег, колонна Топтыгиных не стала ждать всех отставших. Ренат дал знак двигаться дальше. Дойдя до очередной опушки, отряды начинали рассредотачиваться в лесу, уходя вправо и влево от натоптанной основными силами тропы, но все еще держась общего направления. Шум множества голосов начал растворяться в лесной чаще, превращаясь в отдаленный гул.

Я подошел к Червину. Это был наш последний шанс поговорить.

— Мы уходим в сторону, — сказал я тихо, но четко, чтобы слышал только он. — Возьмем курс чуть западнее основного, почти параллельно, но с отрывом. Чтобы нас не было видно и слышно.

Червин посмотрел на меня пристально, его глаза сузились. Он резко кивнул.

— Ваше право. Приказ был — действуйте самостоятельно. Но смотри в оба.

— Конечно, — ответил я и повернулся к своим.

Я поднял руку, помахал ею — жест был условным, но ребята его поняли. Они тут же без лишнего шума подтянулись ко мне.

— За мной, — сказал просто.

Повел их левее общего направления, почти строго на запад. Ветви молодых елок и кустов лещины хлестали по лицу и рукам, ноги вязли в колючем папоротнике и буреломе.

Мы шли цепью: я первым, прокладывая путь, за мной — Петр и Семен, готовые в любой момент принять удар, потом остальные. Замыкали Дима и Коля, постоянно оглядывающиеся назад. Шум основной колонны быстро стих, остался только приглушенный звук нашего движения — хруст веток под ногами, тяжелое дыхание. Вдалеке раздался одинокий крик какой-то птицы, где-то позади неумолчно гудела река.

Через двадцать минут такого движения из зарослей папоротника справа на нас выскочили пять Зверей. Росомахи, но размером с теленка, с низкими приземистыми телами и переливающейся темной шерстью.

Их морды были искажены оскалом, глаза — две узкие желтые щели. Их ауры в духовном зрении горели неровным, яростным светом самого пика Сбора Духа. Но так как у Зверей стадии были более глобальными, по силе их пик Сбора примерно соответствовал поздним Духовным Венам.

Я резко поднял сжатую в кулак руку — сигнал «стой, готовься». Мысленно оценил угрозу: пять против восьми, но они быстрее, ближе к земле. Первая атака наверняка будет низкой — в ноги или пах. Я опустил ладонь параллельно земле и двинул ее вперед, что означало одну из отработанных на тренировках формаций: первая пара — отбить первую атаку и удержать, вторая — ударить и добить, трое остальных — удерживают круг.

Петр и Семен шагнули вперед, заняв позицию впереди группы. Петр опустился чуть ниже, перенеся вес на переднюю ногу. Мощный охотничий нож, скорее походящий на маленький меч или мачете, лежал горизонтально, как барьер. Семен стоял чуть расслабленнее, но его глаза бегали от одной твари к другой, высчитывая варианты.

Первая росомаха прыгнула на Петра, и ее когти тускло блеснули в сером свете. Она не рычала — весь ее звук был в шелесте рассекаемого воздуха. Он встретил удар не отступая, а подавшись корпусом вперед, чтобы погасить импульс.

Нож встретил раскрытую пасть на самом взлете. Раздался влажный звук перерубаемого хряща челюсти. Зверь завизжал, коротко и пронзительно, и отлетел вбок, дергаясь.

Вторая и третья бросились на Семена почти одновременно, с двух сторон. Он не стал широко размахивать своей могучей двуручной дубиной. Просто нанес короткий, резкий удар обухом в переносицу первой — точный, как удар молотка по гвоздю. Росомаха тоже взвизгнула и отскочила прочь.

Тут же, не выравнивая стойки, разворот на пятке и горизонтальный удар в ребра второй в тот миг, когда она уже была готова наброситься. В плане инстинкта боя Семен был лучшим в отряде и, возможно, если бы не мой по-настоящему смертельный опыт, буквально заставивший этот инстинкт вырасти совершенно неосознанно, он был бы даже лучше меня.

Удар пришелся по цели с глухим стуком. Второй Зверь отлетел, оглушенный, пытаясь встать на заплетающиеся лапы.

Зина и Слава, как и договаривались, тут же зашли с флангов. Никакой суеты. Зина резко присела над одной из оглушенных, придержала ее за шкуру на загривке свободной рукой и всадила длинный, узкий нож под основание черепа, прямо в стык позвонков.

Тело дернулось и обмякло. Слава действовал топором, нанеся