Молот Пограничья. Книга VI - Валерий Пылаев

по мерзлой земле, переваливаясь на корнях и кочках. Здесь я уже бывал: полтора километра через ельник, и потом небольшая поляна, где можно поставить машину так, чтобы с дороги ее точно не увидели и не услышали.

Правда, за это приходилось расплачиваться временем: дорога от поворота заняла минут десять, не меньше. Несчастный пикап надрывался на подъемах, а на спуске то и дело грозил выскочить из колеи и ткнуться бампером в какое-нибудь дерево, и Аскольд напрягал все силы, чтобы не упустить руль.

— Останови здесь. — Я вытянул руку вперед. — Похоже, нас уже ждут.

Впереди, на краю поляны, стоял внедорожник — тяжелая черная машина с широкими колесами и рессорами, просевшими под огромным весом. Судя по тому, как глубоко шины ушли в мерзлую колею, под обшивкой пряталась чуть ли не тонна стали и кресбулата. В отличие от нас, его светлость не беспокоила маскировка — зато безопасность заботила еще как.

Чары я почуял шагов за двадцать: плотные, многослойные, намертво вплетенные в металл кузова. Такая машина выдержит попадание орудия — и, пожалуй, еще и поедет дальше.

Аскольд заглушил мотор. Я выбрался из пикапа, поправил тулуп и, оглядевшись, направился к внедорожнику.

— Рад видеть вас, друг мой.

Голос раздался не от машины — из-за деревьев. Белозерский вышел на поляну в темной шинели с поднятым воротником, с кожаной сумкой на боку и в перчатках. Одну он, впрочем, тут же стянул.

Рукопожатие у его светлости осталось прежним — крепким и сухим — но выглядел Белозерский неважно. Осунулся и в целом как будто постарел с нашей последней встречи. В волосах и бороде блестели серебряные нити — куда больше, чем раньше — а под глазами залегли тени. И я едва ли мог объяснить все это годами: для Одаренного такого ранга возраст — всего лишь цифра.

Видимо, закулисные баталии в столице шли не без потерь.

— И уж тем более я рад, что вы становитесь сильнее, — продолжил Белозерский.

И по тому, как его глаза на мгновение сузились, я понял: новгородский князь оценивал мой Дар. Первый ранг он наверняка почуял еще издалека — и теперь решил прощупать как следует.

— Доброго дня, Константин Иванович. Очень надеюсь…

Я не договорил. Белозерский нахмурился, и в его глазах сверкнули сердитые огоньки. И смотрел он теперь не на меня, а через мое плечо — туда, где из пикапа выбирался Аскольд.

— Я думал, вы приедете в одиночку.

Голос его светлости не изменился — но в нем появилось то особое напряжение, которое отличает серьезное недовольство аристократа от обычного раздражения.

— Мне не помешает компания, — невозмутимо отозвался я. — А Аскольду Ольгердовичу — новые знакомства. Недалек тот день, когда он сменит отца и станет хозяином Ижоры.

— Но сейчас он всего лишь мальчишка. — Белозерский снова нахмурился и чуть понизил голос. — А мы собрались говорить о том, что я не могу доверить даже своим людям.

— Этот, как вы выразились, мальчишка — боевой маг четвертого ранга. И в одиночку упокоил тварь, с которой не справилось целое отделение солдат. — Я выдержал паузу, и потом продолжил уже без нажима: — В конце концов, именно он займет мое место, если со мной и Ольгердом Святославовичем что-нибудь случится.

Аскольд так и остался стоять чуть поодаль, у пикапа. Он нахмурился было — но через несколько вдруг едва заметно улыбнулся. Похоже, сообразил, что я только что представил его великому князю Новгородскому как героя и наследника, не соврав при этом ни единым словом.

Учись, парень. Когда-нибудь пригодится.

Белозерский помолчал. Посмотрел на Аскольда — внимательно, оценивающе, но уже без прежней неприязни — и кивнул.

— Ладно. Надеюсь, я об этом не пожалею, — вздохнул он. — Итак, вы хотели, чтобы я снова учил вас магии?

— Было бы неплохо. Я изрядно прибавил в силе, но умения все еще не хватает.

— Боюсь, я смогу помочь лишь немногим. — Белозерский снял вторую перчатку и сунул обе в карман шинели. — Первый ранг — это уже не стандартные заклинания, на которые натаскивают подпоручиков в юнкерских училищах. Эту магию передают по наследству, от отца к сыну, от учителя к ученику. — Глаза напротив снова чуть сузились, и я почувствовал легкое покалывание на кончиках пальцев. — Вы вот-вот откроете в себе высший аспект, Игорь Данилович. Я вижу это так же ясно, как лес вокруг нас.

— И что тогда?

— Тогда заклинания едва ли будут иметь значение. — Белозерский улыбнулся — коротко, одними уголками губ. — Вы сможете управлять чистой силой основных стихий, объединяя их между собой. Впрочем, пару трюков я все же могу показать. Раз уж мы здесь.

Не успел я ответить, как урок уже начался: Белозерский отступил на шаг, встал в стойку — ноги на ширине плеч, левая рука чуть впереди — и выпустил из ладони пламя. Не Огненный Шар и не Красную Плеть — их бы я узнал сразу — нечто иное: горящий поток, длинный и гибкий, который метнулся вперед и принялся кружить между стволами, подчиняясь движениям руки. В его очертаниях проступило что-то живое — гребень, изгиб шеи, раскрытая пасть.

— Похоже на… Это как змея! — воскликнул Аскольд за моей спиной.

— Вы правы. — Белозерский чуть повел рукой, и огненная тварь описала дугу, облетев ближайшую сосну. — Заклинание так и называется — Горыныч. Сложная магия — не просто пламя, оно почти обретает сознание. Со временем вы даже сможете научить его преследовать цель.

Белозерский повернулся к нам лицом. Театральная пауза — и Горыныч промчался над нашими головами и с грохотом ударил в сосну в полусотне шагов за его спиной. Сверкнула вспышка, дерево разлетелось в щепки, и жар дошел до нас горячей волной.

— Весьма эффектно, не правда ли?

Белозерский довольно заулыбался с видом человека, который только что показал карточный фокус. Никогда бы не подумал, что великому князю новгородскому до такой степени не чуждо тщеславие.

Я сдержанно кивнул, а Аскольд и вовсе смотрел на обугленный пень вдалеке с едва скрываемым восхищением — но, как и положено будущему правителю целой вотчины, степенно промолчал.

— Второе заклинание — наоборот, грубая сила. Никакого изящества. Сожрет половину резерва — но иногда и такая магия тоже нужна.

Белозерский снова развернулся к нам спиной. Расставил руки в стороны, будто собирался обнять кого-то — и вдруг резко свел, едва не