Праведники / грешники русской смуты. Книга 1. Самоубийство империи: Террористы / министры - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Однозначно на этот вопрос за давностью лет невозможно ответить. Отчасти терроризм и прочие проявления подрывной деятельности финансировались японцами. Впрочем, суммы отсюда поступали невеликие, и то в основном после Кровавого воскресенья, когда революция в России стала явью. Есть еще кое-какие соображения. Они появились еще при жизни некоторых действующих лиц нашей истории. Известный публицист предреволюционой поры И. И. Колышко (печатавшийся также под псевдонимом Баян) опубликовал памфлет, направленный против уже покойного графа С. Ю. Витте. Мотивы, заставившие политического эмигранта наброситься, истекая желчью и ядом, на мертвеца, для нас сейчас не существенны. Но цитата красноречива: «Убили Плеве. Я никогда не видел Вас счастливее. Торжество так и лучилось из Вас. Вы решили сами стать министром внутренних дел… Вы метались от Мещерского к Сольскому, от Шервашидзе к Оболенскому, подстегивая всех работать на Вас. Работали. Но Мещерский тут впервые Вам изменил, и в министры попал кн. Мирский». Поясняем: Сольский, Оболенский, Шервашидзе – влиятельные в императорском окружении сановники; Мещерский – редактор-издатель ультрамонархического журнала «Гражданин», к позиции которого прислушивался сам государь.

Колышко много лет был близок к правительственным кругам и знал, что писал. Его эмоциональная риторика удачно сочетается с воспоминаниями уже известного нам экс-директора Департамента полиции Лопухина. Этот высоко сидевший, но низко упавший после «Дела Азефа» мемуарист, о котором главная речь еще впереди, указывает на существование целого заговора, направленного против Плеве. Участниками заговора были Мещерский, Витте и – кто бы вы думали? Зубатов, на тот момент начальник Особого отдела Департамента полиции и непосредственный куратор Азефа. Зубатов, по версии Лопухина, сфабриковал письмо, якобы написанное одним «верным слугой царя» другому. В нем косвенно осуждалась деятельность Плеве и прямо доказывалось, что только Витте способен твердой рукой вести государственный корабль и вообще спасти монархию от гибели и революции. Письмо должно было подвергнуться перлюстрации. Затем надлежало организовать утечку информации из Особого отдела в редакцию «Гражданина» и через Мещерского довести содержание письма до высочайшего сведения. Однако один из агентов Зубатова выдал своего патрона и положил фальшивку на стол Плеве. Тот в нужном ему свете представил дело царю – и через день, 16 августа 1903 года, Зубатов был уволен со службы без прошения и производства в чине, а Витте – с властного поста министра финансов (который занимал 12 лет) пересажен в почетно-пустое кресло Председателя Комитета министров.

Попытка Витте повалить противника и самому добиться диктатуры ударила бумерангом по нему и его сторонникам. Но он не сложил оружие и продолжил борьбу, теперь уже за пост министра внутренних дел. Устранить Плеве было ему нужно любым способом и любой ценой. У нового Председателя несуществующего Комитета для этого были связи: для секретных контактов с нужными людьми в Департаменте полиции и в революционных кругах имелся специальный человек – чиновник для особых поручений Мануйлов (Манасевич), через него велись секретные переговоры с Рачковским, Лопухиным, с таинственными конспираторами из ЦК и Боевой организации партии эсеров. Были у Витте и деньги: в бытность министром он заручился поддержкой могущественных финансовых кругов в России и за рубежом. Тут, кстати, Лопухин вспоминает и другой эпизод (степень достоверности этих воспоминаний, конечно, проверить невозможно). Якобы Витте доверительно говорил ему однажды: «У директора Департамента полиции, ведь, в сущности, находится в руках жизнь и смерть всякого, в том числе и царя, – так нельзя ли дать какой-нибудь террористической организации покончить с ним…» Речь идет о царе, но можно подставить и любое другое имя. По логике вещей сюда просится имя Плеве.

Об этом же сплетничали в великосветских гостиных Петербурга. Вот выдержки из дневника за 1904 год Александры Викторовны Богданович, жены генерала от инфантерии Е. В. Богдановича. То, что отражено в них, конечно же, салонная болтовня, но болтовня очень осведомленных людей.

«27 ноября. Толь говорил, что Плеве не терпел Витте, собирал материалы о его вредности, и в день, когда был убит, вез царю документальные данные об изменнике Витте. Со смертью Плеве главный враг Витте был уничтожен, но остаются еще два человека, которые для Витте являются тормозами для его планов, это вел. кн. Сергей Александрович, который его не терпит, и Муравьев, про которого Витте пустил анонимное пасквильное письмо, в котором затрагивается честь Муравьева…»

(Комментарий. Оба поименованных «тормоза» станут в ближайшее время объектами террористических заговоров с участием Боевой организации эсеров. Великий князь Сергей Александрович будет убит через десять недель. Муравьев через полтора месяца уйдет в отставку с поста министра юстиции и этим спасет себе жизнь.)

«6 декабря. Столыпин („Новое время“) говорил в редакции, что Департамент полиции в последнее время разошелся с Плеве, был им недоволен и поэтому его мало охранял, потому-то его и убили».

(Комментарий. Столыпин – Александр Аркадьевич, брат будущего премьер-министра, известный журналист. И он сам в прошлом, и его старший брат служили в министерстве внутренних дел. «Новое время», газета А. С. Суворина, имела с этим министерством тесные контакты. Департамент полиции в это время возглавлял А. А. Лопухин; о нем подробно – в главе «Полутеневой Лопухин». Ставленник Плеве, Лопухин осенью 1904 года открыто перешел на сторону Витте.)

«19 декабря. Вчера говорили, что поражены переменой, которая произошла в Витте, что он стал консерватором, что он и Победоносцев отстаивали вдвоем в заседании под председательством царя сохранение прежнего режима – самодержавного – в России. При этом идет такой разговор, что Витте ненавидит царя, что он желает, чтобы царь был убит, и к этому ведет политику, чтобы, когда царя не станет, он, Витте, явился бы самодержавным».

Итак, Витте – самое заинтересованное в исчезновении Плеве лицо. Заинтересованы в этом были, каждый по-своему: Зубатов и Рачковский (вернуться во власть), Савинков со товарищи (казнить палача народовольцев), Азеф (получить побольше денег от тех и побольше почета у этих). И Лопухин, который, веруя в грядущую победу либералов, искал дружбы с ними, тяготился консерватизмом и мрачным имиджем своего непосредственного начальника. И Ратаев, сосланный из карьерного Петербурга в галантный Париж. И даже сам государь, видевший непопулярность Плеве, тупиковую негибкость его курса. Известно, что Николай II готовил отставку Плеве еще летом 1903 года, но история с заговором Витте – Зубатова – Мещерского заставила его отложить это намерение. А кто был заинтересован в том, чтобы Плеве был жив, здоров и крепко держался в министерском кресле? Пожалуй, никто.

Вот и разгадка загадки. Плеве был обречен, потому что был слишком яркой, сильной фигурой, и при этом уже никому не был нужен. Свое дело он сделал. Подобно тому, как ильфо-петровская «Воронья слободка» не могла не сгореть, Плеве не мог не погибнуть. Разве что если бы ушел в отставку. Но такие добровольно не уходят.

То, что произошло между январем и июлем 1904 года, скорее всего, выглядит примерно так. Эсеры искали кандидатуру