Под завесой страха - Самия Шарифф

— Нора, на этот раз я окончательно решилась!

Эти слова успокоили ее и придали мне мужества противостоять дальнейшим проблемам.

— Я больше не хочу, чтобы мне навязывали что бы то ни было, даже если расплатой за это будет моя жизнь. Я хочу развестись и оставить вас при себе. Хочу, чтобы мы все вместе жили спокойно, без постоянных ограничений и контроля. Я не позволю уничтожать себя. Мне больше тридцати лет, и я достаточна взрослая, чтобы никому ничего не быть должной.

— Ты всегда можешь рассчитывать на нас. Правда, Мелисса?

— Конечно, — ответила та. — Но, мама, я боюсь, что с тобой что-то случится и мне придется жить у отца…

— Милая, я буду очень осторожна. Никому не удастся нас разлучить!

Мы отправились спать. Я попробовала уснуть, но мне не давала покоя одна мысль: сможет ли мой отец отдать моих дочерей Абделю?

На следующий вечер отец позвонил мне. Ситуация менялась с каждым часом. Абдель по-прежнему требовал десять миллионов динаров за свое возвращение к нам. Но теперь, не получив этих денег, он уже не хотел брать к себе дочерей, так как якобы сомневался, что это его дети.

— И что мне теперь делать с вами тремя?! — прокричал отец. — Я не могу содержать вас до конца своих дней. Думаю, уж лучше заплатить ему сколько хочет.

— Мы не будем вам в тягость! — принялась уверять его я. — Я сама буду заниматься дочерьми и никоим образом не брошу тень на вашу репутацию. Вы не пожалеете, что оказали нам доверие.

— Нет! Ни за что на свете! Что подумают люди, если моя дочь будет одна воспитывать детей?! Что я больше не уважаю правил нашей веры? Уж лучше убить вас всех троих, чем согласиться на такое унижение!

— Несмотря на все свое уважение к вам, должна сказать: даже если вы заплатите ему требуемое, не может быть и речи, чтобы я вернулась и дальше жила с ним. Не забывайте, отец, он трижды отрекся от меня. Согласно законам ислама, я ему больше не жена.

— Вот, значит, как ты мне теперь отвечаешь! Мадам все берет в свои руки, — саркастически произнес он. — Что о твоем решении думают дочери?

— Они хотят остаться со мной, с отцом они очень несчастны.

— Хорошо же! Не желаю больше тратить время на тебя и твоих дочерей, — заявил отец, давая понять, что разговор окончен. — Я больше не в состоянии содержать тебя до конца своих дней. Я выдал тебя замуж в шестнадцать лет вовсе не для того, чтобы через семнадцать лет ты снова вернулась ко мне. Я не обязан нести за тебя ответственность, а за твоих дочерей — тем более. Ты больше не часть моих обязанностей, и я не в том возрасте, чтобы начинать все сначала.

— Я не хочу быть обузой для вас, но Абдель, перед тем как уйти, трижды отрекся от меня. Перед Всевышним я ему больше не жена. Даже одна я в состоянии достойно воспитать своих дочерей; вы будете нами гордиться! Позвольте мне вместе с дочерьми жить в вашем доме. Я готова работать, если нужно.

Голос отца становился все более напряженным.

— Никому не говори, что муж отверг тебя. Повторяю: в семье Шарифф не разводятся. Мы с твоей матерью уезжаем отдыхать в наш дом в Испании. Пока мы будем там, ты уладишь свои отношения с мужем. Мне нужно, чтобы к нашему возвращению дело было сделано. Это все, что я сейчас хочу тебе сказать.

Переговоры были закончены.

Убедить отца мне не удалось, но я смогла защитить свою точку зрения, что наполняло меня гордостью. Раньше я подчинилась бы его словам, но теперь они не имели надо мной прежней власти. Начав отстаивать себя перед родственниками, я определила для себя цель — выйти из тюрьмы, где была заперта с самого рождения. Я была полна решимости изыскать средства и покинуть страну вместе с дочерьми. Мне хотелось, чтобы они смогли жить как свободные женщины, без жестокости и насилия.

Итак, родители уехали отдыхать в Испанию. До их возвращения у меня оставалось время, чтобы найти выход.

* * *

В те времена в Алжире на одинокую женщину с двумя девочками, которую не сопровождал мужчина, показывали пальцем. Когда мы проходили по улице, все перешептывались:

— Это она, это она!

Наше положение было довольно опасным.

— Дверь все еще открыта? — однажды спросил молодой мужчина, обменявшись смешками с приятелем.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать… — отозвалась я.

— Проход свободен? Я могу запросто прийти к тебе в гости, раз здесь нет мужчины, который бы набросился на меня, чтобы защитить свою честь.

— Предупреждаю: по соседству живут четверо моих братьев. Не советую приближаться ни ко мне, ни к моим дочерям.

Я знала, что не он один так думает. В Алжире мужчины не воспринимают женщину, которая живет без мужа. Одинокая — значит доступная и заслуживает того, чтобы на нее показывали пальцем.

Мы выходили из дома с крайней осторожностью. Вся страна кишела террористами. Они разыскивали молодых женщин, а особенно девственниц. Я больше не позволяла Норе и Мелиссе выходить одним: на улицах Алжира все время похищали молодых девушек. Одним, без защиты, было очень опасно.

Глава X. Встреча

В один из дней, когда мы с дочерьми делали покупки, к нам подошел молодой офицер.

— Вы местные? — спросил он.

— Нет, мы из Франции, — ответила я.

— Ради вашей безопасности и безопасности ваших сестер я советую вам направиться вон по той улице, а не по этой, где уже произошло много похищений.

Мы с дочерьми дружно расхохотались. Он не понял, почему мы так восприняли его слова.

— Все очень серьезно. Это ради вашей же безопасности, — упорно повторил он.

— Сейчас объясню. Мы смеемся потому, что вы приняли за сестер моих дочерей.

— Прошу прощения, но вы выглядите совсем молодой. Слишком молодой, чтобы у вас были такие большие дочери, — ответил офицер с обаятельной улыбкой.

Мы пошли дальше своей дорогой, но он снова нас остановил.

— Могу ли я предложить вам кофе? — спросил он, так же обаятельно улыбаясь.

Такая просьба озадачила нас.

— Пожалуй, нет: я очень боюсь, что меня увидят в вашем обществе. Мои родственники живут совсем рядом, а слухи здесь распространяются очень быстро.

— Понимаю вас. Тогда давайте поступим вот как: я оставляю вам свой телефонный номер, и вы мне позвоните. Тогда никто не узнает