Воскрешение - Евгений Юллем

сих пор лабораторию по ее прямому назначению мы не использовали. Была и была, из серии «Чтобы было». И потом, она шла в комплекте с базой, точнее, база с ней. А что когда-нибудь она будет использоваться по полной программе — это точно.

Надо, кстати, будет полистать галанет, посмотреть, кто из ученых вел вроде бы перспективные исследования, но был подвергнут остракизму своих менее удачливых, но более злобных коллег. Кто сказал, что ученые — тихие и мирные люди? Щаз. Там кипят такие страсти в этом обществе пауков в банке, что Вильям наш Шекспир, он же Трясущий копьем, нервно курит в сторонке. Но это так, лирическое отступление.

В лаборатории я осмотрел сооружение, больше похожее на старую круглую стиральную машинку. По крайней мере, шланги и провода прямо-таки усиливали ассоциацию.

— Это он? — кивнул я на бак.

— Ага. Портативная версия — все-таки не то. Тем более, как ни странно, в лаборатории нашлась вся аппаратура для запрещенных исследований, — подмигнула мне Дрилл.

— Поверь, я тут не причем, — прижал я ладонь к груди и вспомнил анекдот про права на паровоз. — Слюшай, дарагой, какой был — такой и купил! Я ее купил под ключ не вдаваясь в детали.

— Ну тут можно заниматься чем угодно на переднем крае, — сказала она. — Говорю не как ученый, а как подопытный.кролик. Точнее, даже опытный.

— Если даже опытный кролик может провести такую операцию…

— У меня, между прочим, степень по биологии разумных! — с апломбом заявила она.

— Чтобы пытать их со знанием дела? — усмехнулся я.

— В том числе! И делать те манипуляции, которые не может делать модификационный свод!

— В частности изымать чужие мозги и раскладывать по баночкам? — ухмыльнулся я.

— И это тоже!

— Ладно, прости, не хотел обидеть, — сказал я. — Я просто поражаюсь, сколько в тебе умений и скрытых талантов.

— Вот и надо было выяснять раньше, — надула она губки. — Нет, чтобы посидеть тет на тет с бутылочкой хорошего виски и поговорить по душам… Великолепно провели бы время.

— Вот сейчас закончим дело и обязательно, — извиняющимся тоном сказал я.

— А еще с Голди и Мэг. Отдельно, конечно. Командир должен знать все о своих близких, как и они о нем…

— Как это работает? — срулил я с деликатной темы.

— Очень просто. Но головка будет бо-бо, — она надела тонкий ободок нейроинтерфейса. — Это управление. На голоэкране будет прямая трансляция мыслей и образов, которые можно будет разобрать. Это все-таки не точная наука, в больше искусство. В отличии от Голди у него нет специального интерфейса для работы с мозгом напрямую. Что-то искин переведет, что-то нет. Но большинство информации мы получим напрямую.

— Даже так?

— Да.

Тут мое невежество было полным. Потому что вживую я с ними не сталкивался. Брейнфреймы в Российском Имперском доминионе были под строжайшим запретом. Это было прямо табу из табу. И наказание было одно — смертная казнь через повешение, самая позорная. Так что я просто читал про них в галанете и диву давался, кто по доброй воле готов служить после телесной смерти. Правда, ходили слухи о некоторых умерших после тяжелой и продолжительной, как всегда пишут в некрологах, но дело которых жило и развивалась. Ну да ладно, мне этого домучить надо.

— Спроси его имя, пригодится, — сказал я.

Дрилл отвела взгляд вверх, сосредоточилась, как будто вслушиваясь, кивнула.

— Зовут его… ее… Тьфу, короче Магнус Пролус, из Северноевропейского доминиона.

— Хорошо не Янис Пенис, — ухмыльнулся я.

— И должность у него — Карающая Длань Великого Магистра Ордена Темного Завета. Короче, наемный убийца-фанатик.

— Понятно. Кто бы сомневался, — хмыкнул я. — Что делал на Денебе?

— Великий Магистр приказал убрать еретика, своими ядовитыми речами отравляющего священные цели Темного Завета.

— Интересно, какие?

— Ну тут их довольно много, — сказала Дрилл, листая в уме память пленника. Так, кровью и железом искоренить… в жизнь претворить… всех еретиков сжечь… блюсти целомудрие и святость… Короче, стандартный набор догматов веры псевдорелигиозной секты. Ничего интересного, как всегда. Один мусор.

— А к нам почему прицепился?

— Увидел того человека, которого в принципе не может быть ни здесь, ни везде. Сильно удивился и решил проследить за ним лично. По идее, Феликс Орлов должен быть мертвее мертвого.

— Но что-то пошло не так, — констатировал я.

— Именно, — кивнула Дрилл.

— Спроси, он доложил об этом?

— Нет, — покачала она головой. — Во время выполнения задания связь они не используют.

— Ай, как хорошо! — довольно сказал я. — Ну просто праздник какой-то! А теперь, что у него там еще висит в мозгах? Я имею в виду, что мы сможем использовать на будущее, в оперативной игре?

— Явки, пароли, контакты и тэ дэ? — уточнила Дрилл.

— Вообще все. Любые воспоминания, относящиеся к делу, рабочие моменты…

— Чтобы получить все, надо на время стать им, получить его память полностью. Только вот один маленький нюанс…

— Какой? Став им, ты попробуешь меня зарезать? — усмехнулся я.

— До этого дело не дойдет, мотивации нет. Почему общение с брейнфреймами проводят только специально подготовленные операторы?

— Почему?

— Чтобы как раз этого не делать!!! — выдохнула она.

— Почему?

— Неужели непонятно? Во избежание, так сказать. Кто сказал, что чужие мозги в банке безопасны? Даже позитронные искины наших кораблей имеют свой норов и пытаются обрести личность.

— Бывает такое, — я вспомнил искина папиной яхты, который вроде как меня насторожил.

— А тут запертый в бачке унитаза чужой мозг со своими загребами и мыслями! Не все, кстати, хорошо переносят отделение от тела. Точнее, почти все. Некоторые сходят с ума окончательно, тех просто читают, как могут и побыстрее утилизируют. Так что злобный и мстительный чужой мозг может таких дел натворить, что лучше не надо. От легкого помешательства оператора до полного взятия его под контроль. А по поводу соединения личности… Его воспоминания станут моими и я начну путаться в своем прошлом. Так что лучше не стоит.

— А говорила, что подготовленный оператор… — подколол ее я.

— Про это и разговор. Профессионал знает, куда лезть не стоит и чего не надо делать. На то он и профессионал. Я солью все по