Тайна спящих детей - Марина Исайр

Моррис стоял посреди прохода, прижав уши и опустив голову. Со стороны он мог показаться испуганным, но я слишком хорошо знала выражение его глаз. Фамильяр ждал, когда мужчина подойдет ближе. Я подхватила свободный конец красной ленты и поплыла следом, удерживая ткань у самого пола. Гарен остался возле кассы, однако смотреть на доску больше не решался и теперь следил за напарником, словно всерьез надеялся, что поимка кота вернет дому нормальные правила.

Худой приближался медленно, выставив мешок перед собой. Моррис отступил к узкому проходу между шкафом и новым стеллажом, где взрослому человеку приходилось идти боком. Вор решил, что загнал его в угол, ускорил шаг и бросил мешок вперед. Моррис проскользнул под нижним краем, развернулся возле чужих сапог и метнулся обратно. Мужчина резко обернулся, а я подняла ленту на высоту его щиколоток.

Ткань натянулась как раз в тот момент, когда он сделал шаг. Сапог зацепился за нее, мужчина качнулся вперед и попытался схватиться за край шкафа, но ладонь скользнула по гладкой дверце. Он врезался бедром в бордовое кресло и тяжело рухнул на сиденье. Старые пружины жалобно скрипнули, спинка ударилась о стену, а коробка с ключами, стоявшая на верхней полке, сдвинулась к самому краю.

Моррис запрыгнул на подлокотник, оттолкнулся от него и ударил задними лапами по стеллажу. Коробка перевернулась. На мужчину посыпались старые ключи — тяжелые, ржавые, с длинными зубцами и круглыми головками. Он закрыл лицо руками, выругался и попытался подняться, но Моррис уже оказался на спинке кресла. Фамильяр выгнул спину и зашипел прямо возле его уха.

Вор дернулся так сильно, что едва не опрокинул кресло. Для него над самым ухом раздалось яростное кошачье мяуканье. Я же отчетливо услышала обещание в следующий раз выбрать не куртку, а кожу.

Мужчина вскочил, отмахнулся мешком и попятился к шкафу. Моррис не стал преследовать его, а остался на спинке кресла, удерживаясь когтями за обивку. Желтые глаза следили за каждым движением вора, хвост медленно раскачивался из стороны в сторону.

Гарен подошел к напарнику и потянул его за рукав, но тот резко вырвал руку и поднял нож, выпавший возле кресла. Теперь кота он почти не замечал. Луч фонаря метался между шкафами, скользил по полу и выхватывал из темноты пустые проходы.

Моррис не двигался со спинки кресла. Его желтые глаза отражали свет фонаря, и каждый раз, когда луч проходил мимо, кот снова исчезал в полумраке. Худой перестал пытаться поймать его, зато продолжал искать человека, который поднял ленту. Он заглянул за новый стеллаж, проверил пространство между сундуками и резко распахнул дверцу старого шкафа. Оттуда выпал пустой плащ, задел его по лицу и заставил отшатнуться, но мужчина быстро отшвырнул ткань и двинулся дальше.

Гарен не выдержал первым. Он вышел на середину торгового зала, поднял дубинку обеими руками и несколько раз взмахнул ею перед собой. Первый удар рассек пустой воздух, второй задел цепочку настенных часов, а третий пришелся по медному подносу. Тот сорвался с края прилавка, упал на пол и покатился между шкафами, наполняя лавку тяжелым дребезгом. Гарен развернулся на звук и едва не ударил напарника, который успел отступить и направить нож в сторону его груди.

— Кто здесь? Выходи! — крикнул Гарен, отводя дубинку в сторону и тяжело дыша. Он попытался придать голосу твердость, но последнее слово сорвалось. — Покажись, если не боишься! Хватит прятаться за котом и двигать вещи!

Я посмотрела на Морриса. Фамильяр медленно перевел взгляд на доску.

Кусочек мела поднялся из желобка. Его сухой скрежет не сразу пробился сквозь звон подноса, однако Гарен услышал и замолчал. На доске под прежней надписью появилась новая строка:

«Я НЕ ПРЯЧУСЬ».

Гарен попятился, не опуская дубинки. Белые буквы продолжили проступать на темной поверхности:

«ТЫ СМОТРИШЬ СКВОЗЬ МЕНЯ».

Мел остановился возле последней буквы и медленно повернулся острым концом в его сторону.

Гарен больше не пытался казаться смелым. Дубинка задрожала в руках, взгляд метнулся к пустому месту перед доской, затем к лестнице, где мальчишка-призрак спустился еще на одну ступень. Вор его не видел, но внезапно посмотрел ровно туда, где тот стоял.

— Это призрак, — выдохнул Гарен, отступая к подсобке и свободной рукой нащупывая стену. — Я же говорил. Уходим отсюда, пока она нас выпускает.

Худой медленно убрал нож, но не для того, чтобы последовать за ним. Он вернулся к прилавку, поднял мешок и начал складывать выпавшие вещи. Сначала убрал овальное зеркало, потом серебряный подсвечник и шкатулку с поврежденной защитной печатью. Каждый предмет звякал о соседний, а мужчина вздрагивал от звука, хотя упрямо продолжал.

— Я с пустыми карманами не уйду, — произнес он, затягивая горловину мешка и перекидывая его через плечо. — Мы потратили на замок почти час. Здесь старая девчонка, кусок мела и дрессированный кот. Бояться нечего, если не вести себя как ребенок.

После его слов лавка ненадолго затихла. Перестал катиться поднос, замерли часы, стихло потрескивание полена в печи. Даже улица за закрытыми ставнями больше не отзывалась колесами экипажей и голосами редких прохожих. Тишина получилась такой полной, что я услышала, как худой сглотнул.

Моррис спрыгнул с кресла и исчез за кривым шкафом. Он двигался вдоль дальней стены, где на нижних полках стояли флаконы, музыкальные шкатулки и часы без стрелок. Воры следили за ним, поэтому никто не заметил меня возле маленькой двери под лестницей. Лилия редко заглядывала туда после первого разбора вещей: внутри оставались сломанные зонты, две головы манекенов, ящик пуговиц и декоративный череп, который я когда-то предлагала поставить в витрину. Тогда она отказалась, потому что покупатели якобы не любят предметы, напоминающие о смерти. Сейчас череп наконец мог принести лавке пользу.

Я приоткрыла дверь. Старые петли протяжно скрипнули.

Гарен резко повернулся и выставил дубинку перед собой. Луч фонаря лег на узкую черную щель под лестницей. Несколько секунд ничего не происходило, потом из темноты медленно выкатилась голова манекена. Она ударилась о порог, перевернулась лицом вверх и остановилась возле сапог Гарена. На выцветшей деревянной щеке осталась трещина, один нарисованный глаз почти стерся, а второй смотрел прямо на мужчину.

Гарен отшатнулся и ударил дубинкой. Голова отлетела к стене, стукнулась о плинтус и замерла.

Из комнаты выкатилась вторая.

Она двигалась медленнее первой, описала полукруг и остановилась рядом с напарницей. В свете фонаря два пустых лица смотрели