Врачебная тайна 3 - Дия Семина

Трость с серебряным набалдашником, приличного вида, но более низкого статуса…

Улыбаюсь и теперь смотрю на Селивёрстова примерно так, как лев смотрит на свою добычу:

— У меня такая же трость, но из золота, у моего дяди и моего сводного брата тоже трости из золота. Вы повелись на приказ из дворца, но поймали акулу, мой клан вас заживо замурует в этих стенах!

Сажусь за стол, пододвигаю к себе тарелку с печеньем, и сама наливаю из чайника чай, словно в гостях у старого приятеля…

И своей дерзостью лишаю «хозяина» дара речи.

— Ты…

— Вы! Обращайтесь ко мне на Вы. Анастасия Сергеевна Гринёва-Валевская, мой дядя Кирилл Львович Рубской. Что-то ещё вам интересно узнать про меня или вы уже спешите подать лодку? Я не шучу, сейчас допью чай, и…

— И что? Твой дядя оступился, перешёл дорогу нашему верховному…

— Главнокомандующему? — не скрываю сарказм, сдобное печенье и тёплый чай значительно добавили мне сил. И я начала читать мысли Макара Макаровича, он хотел присмотреться, смогу ли я послужить для него свежей грелкой в постели, с его физиономией, только таким образом любовниц и заставлять дарить ласки.

— Хотя бы и так. Забудь, все, кто сюда попадает, назад не возвращаются, у меня есть даже княгиня. Есть две графини и баронессы — богатая коллекция знатных женщин. Вы все жертвы своих амбиций и жадных мужей. Мне нужна новая грелка, если согласишься, то будешь жить как королева…

— Благодарствую за предложение, за чай и за печенье. Но от остального воздержусь. Что-то мне подсказывает, что вы мните себя лекарем.

Он поднял голову и с апломбом, чётко проговаривая каждое слово, решил меня как следует припугнуть:

— Так и есть, я дипломированный специалист, занимаюсь вопросами душевного здоровья. И это моя вотчина, не пытайся казаться кем-то большим. Напомню Анастасия, это последний раз, когда ты слышишь своё настоящее имя, Сто сорок первая! Теперь встань, сними с себя одежду и покажись мне, печенье надо отработать.

Молча доедаю печенюшку, запиваю чаем и за это кротчайшее время пытаюсь собраться. Сейчас уже вечер, никто не примчится по морю меня спасать, а ночь нужно как-то прожить, не потеряв волосы, зубы, и не получив номер на лбу, а ведь всё к этому идёт.

— Раздевайся, иначе мне придётся позвать Клавдию, и она сорвёт с тебя одежды, я всё равно поимею тебя, Валевская!

Его зацепило. Даже если бы я была уродиной, он бы в любом случае сказал то, что сказал, чтобы унизить кого-то принадлежащего к высшим. Он ненавидит Рубского, ненавидит «верховного», и, унижая меня, он мстит им…

— Слушай мой голос, он для тебя самый сладкий, самый желанный, самый же-лан-ны-ый, трепетный, в тебе поднимается волна тепла, растекается по телу, и блаженство закрывает веки. Темно, тепло, тихо, ты хочешь спать, ты устал, и только сейчас получаешь покой, тебе хорошо. Спи, спи, спи…

Я собрала все остатки своей силы и вложила их в этот сеанс гипноза, вполне возможно, что последний, если Аракчеев не успеет до утра.

Селивёрстов обмяк, развалился в кресле и открыв рот выключился. Он бы совершенно точно мог закрыться от меня, но не успел. Всё, что я могу сейчас сделать для своего спасения, это запереть дверь изнутри, связать спящего бедолагу и молиться, что меня найдут быстрее, чем Клавдия и её помощник успеют выломать дверь. Гриша должен меня учуять, я уже несколько минут неустанно посылаю ему «сообщения», но ответа пока так и нет.

Глава 27

Даниил Романович решил действовать настойчиво и прямолинейно, не считаясь с законами, интересами сильных мира сего и прочими бестолковыми условностями.

Про «Приют забытых жён» слухи ходили давно, но никому и в голову не приходило, что его могли организовать в настолько суровом месте: холодном, продуваемым всеми ветрами, и со скудным содержанием, потому что если в монастырях ещё есть возможность держать огороды, скотину и птицу, то в форте такой возможности нет. Несчастные женщины обречены на существование ещё более худшее, нежели у закоренелых преступников. Именно этот факт захватил разум Аракчеева, и понимание той ужасно ситуации, какая могла произойти и в его семействе.

Если бы мать Лилии не сбежала беременная, если бы она родила одарённого сына, то судьбу настоящей графини Аракчеевой сложно было бы предвидеть. И сколько таких несчастных?

Мысли наперебой крутятся в сознании, не давая забыться и расслабиться даже в те недолгие минуты, пока он ехал в карете до полицейского департамента и там кратко, без объяснений приказал поставить под ружьё, именно под ружьё всех крепких урядников.

Потом с довольно большим отрядом, пришлось ехать в порт. И неофициально просить по старой дружбе начальника береговой охраны Осипа Фадеевича Куракина предоставить для срочной операции быстроходные катера, невзирая на тот факт, что сейчас уже довольно поздно, и взятие приступом частного форта может затянуться…

— Я не могу рисковать, она может погибнуть, и я не выживу тоже. Все подробности после, и если дело получит критический резонанс в обществе, клянусь, взять на себя всю вину, — не вытерпев, Аракчеев признался Куракину в амурной подоплёке ночной экспедиции.

— Вы помогли нам накрыть настоящую банду пиратов и контрабандистов. Так что я в долгу перед вами, Ваше Сиятельство, а долг платежом красен. Приказывайте своим парням загружаться. Не думаю, что у них там есть пушки, и большая охрана. Фарватер сложный, большие корабли мимо не ходят, маленькие лодки угрозы не представляют. Но закрытые ворота — вот это уже вопрос, о котором стоит подумать заранее, мы сможем ли войти?

— Берите с собой достаточное количество динамита и пороха, взорвём к чертям собачьим, даже стучать не будем! — проворчал уставший Аракчеев, и Куракин довольно улыбнулся.

— Я, знаете ли, пошуметь люблю, чтобы без единого выстрела, на испуг…

— Это как? — Аракчеев с недоверием посмотрел на сообщника.

— А мы ещё сигнальные петарды возьмём, катера с трёх сторон начнут взрывать и наводить шум, к моменту, когда ворота взорвутся, никто и не подумает оказывать сопротивление!

— Гениальный план, Осип Фадеевич. Берите всё, что взрывается. Пошумим на славу.

Не нуждаясь в дополнительных пояснениях, начальник береговой охраны сам отдал распоряжение о погрузке опасных петард и бочек с порохом. И через десять минут от причала отошли три крепеньких паровых катера, каким не впервой устраивать заварушку вдали от берега. А