Скверы, сады и парки Петербурга. Зелёное убранство Северной столицы - Алексей Дмитриевич Ерофеев

Известно, что за казнью наблюдали писатель-этнограф Сергей Максимов, педагог Алексей Моригеровский, этнограф-народник Павел Якушкин.

Палач сорвал с Чернышевского фуражку и надел ему на шею деревянную доску с надписью «Государственный преступник». Затем началось чтение приговора, после которого палач взял Николая Гавриловича за плечо, подвел к столбу и просунул его руки в кольцо цепи. В таком положении Чернышевский простоял около четверти часа. Потом «государственного преступника», освобожденного от кольца, поставили в центре помоста, сорвали с него шапку и над головой переломили шпагу, обломки которой бросили в разные стороны. Обряд гражданской казни был завершен, Чернышевского под руки увели с эшафота и отправили в ссылку. Когда его увозили с места гражданской казни, в Чернышевского полетели букеты цветов.

В том, что столь унизительная процедура прошла именно в Овсянниковском сквере, прослеживается закономерность, ибо создатель его был человеком грубым и жестоким. Ширмой для его истинного лица служила благотворительная деятельность, которой он занимался с 1840-х гг., за что неоднократно получал награды. В 1856 г., после Крымской войны, в Петербурге учреждена Военная богадельня для одиноких ветеранов войны. Овсянников взял ее под свое покровительство, и через три месяца она была переименована в Инвалидный дом имени С. Т. Овсянникова. Купец 1-й гильдии в награду за богоугодное дело получил чин статского советника, что по Табели о рангах соответствовало армейскому полковнику. Это повышало его статус, а статус способствовал увеличению капитала.

На свои деньги Овсянников не только разбил сад, но и построил новое здание съезжего дома, существующее и поныне. Его назначение с тех пор не менялось – в советское время здесь находилось управление внутренних дел Смольнинского района, а сейчас расположен 76-й отдел полиции.

Степан Овсянников был «королем» хлебной биржи, торговать на принадлежавшей ему Овсянниковской пристани могли только те, кто был к нему учтив, а не угодившие могли получить «красного петуха» в свой амбар. Всех полицейских чинов в округе он скупил на корню. За ним числилось 15 уголовных дел, но в худшем случае он был только «оставляем в подозрении». Поэтому когда 2 апреля 1875 г. сгорела самая крупная паровая мельница на Обводном канале, находившаяся у Измайловского проспекта, потомственный почетный гражданин Овсянников чувствовал себя абсолютно спокойно.

Внезапный обыск, проведенный у него, выявил массу документов и расписок – отчетов о взятках казначеям, интендантам, писарям и разного рода чиновникам на сумму 41 460 руб. 26 коп.

Присяжные сочли вину Овсянникова доказанной. Что же послужило причиной поджога?

Купцы, поставлявшие муку для казенных нужд, имели свои маленькие хитрости, позволявшие им получать дополнительный доход. Самый распространенный прием – молоть муку в тех местах, где выращивался хлеб, где-нибудь под Саратовом, и далее везти в Петербург по воде, чтобы мука набрала влажность. В 1871 г. правительство решило это прекратить и распорядилось, что муку следует изготовлять в Петербурге, на специально построенной мельнице, оснащенной измерительными приборами по последнему слову техники.

Строить мельницу взялся другой крупнейший промышленник, Василий Александрович Кокорев, а тендер на помол муки, не без подкупа чиновников, выиграл Овсянников. Но он быстро убедился, что не сможет получать тех доходов, на которые рассчитывал. И тогда Степан Тимофеевич решился на преступление.

Дело в том, что в договоре имелся пункт, что в случае форс-мажорных обстоятельств, если по каким-то причинам молоть муку на мельнице будет невозможно, поставщик получал право молоть ее в любом месте по своему усмотрению. Поэтому Овсянников нанял двух человек, которые подожгли мельницу. Здание выгорело дотла, остались лишь стены из огнеупорного кирпича.

Овсянников и его подельники были отправлены в Сибирь на каторгу. Кокорев, получив компенсацию, перестроил здание мельницы под гостиницу; оно и сейчас стоит на углу Обводного канала и Измайловского проспекта (дом № 163/31). Что характерно – переименовать сад никто не предложил. Все понимали, что кем бы ни был Овсянников, но сад устроил именно он, и этот факт из истории уже не вычеркнуть.

Вместо положенных девяти лет Овсянников, лишенный всех почетных званий, пробыл на каторге пять, причем в привилегированном положении, тратя нажитые миллионы на собственное обустройство и подкуп должностных лиц. И на каторге Овсянников внушал окружающим страх.

В мае 1881 г. вступивший на российский престол Александр III внял назойливым мольбам 80-летнего купца, разрешив ему вернуться в европейскую часть России с запретом жить в Москве и Петербурге. Степан Тарасович поселился в Царском Селе, которое формально считалось самостоятельным городом.

Доброе имя Овсянникову, однако, вернуть не удалось. В «Дневнике писателя» Фёдор Достоевский назвал его «развратным мужиком». Кроме того, его дети, управлявшие его имуществом, успели все спустить.

Овсянников умер в возрасте 91 года и похоронен на сельском погосте.

К началу 1880 гг., когда помилованный Овсянников уже возвращался в окрестности Петербурга, планировка сада изменилась. Между Калашниковским проспектом (ныне – проспект Бакунина) и Старорусской улицей проложили новую улицу, получившую в 1887 г. название Боровичской улицы, поэтому ликвидировали некоторые дорожки и площадки. Из двух фонтанов остался один, в южной части сада.

В 1895 г. от вдовы Овсянникова Елизаветы сад перешел в ведение Санкт-Петербургского городского общественного управления, и тогда же на городские средства его капитально отремонтировали и частично перепланировал городской садовник Владимир Визе. В частности, не стало фонтана, на его месте устроили детскую площадку, создали бо́льшую, по сравнению предыдущей, овальную площадку.

В 1902 г. в саду появилась деревянная двенадцатиугольная беседка с железной крышей. Она не сохранилась.

15 декабря 1952 г. сад переименовали в сад имени Чернышевского, а в 1988 г. архитектор Юрий Васильев установил на месте казни памятный знак об этом событии. До нашего времени этот знак дошел с утратами. Новое название употреблялось только в справочниках и путеводителях по Ленинграду. В быту использовалось прежнее имя: Овсянниковский сад. Сейчас оно вновь стало официальным.

В 1960-е гг. сад расширился за счет упраздненной в 1964 г. Боровичской улицы.

Парк Озеро Долгое

Парк расположен вокруг Долгого озера, в квартале, ограниченном Ольховой, Долгоозёрной, Парашютной улицами, улицей Маршала Новикова и проспектом Королева; через Долгоозёрную улицу его продолжает Мартыновский сквер. Парк начал оформляться в конце 1980-х гг. с застройкой прилегающей территории; само озеро при этом сильно сократилось в размерах. Обустройство парка фактически началось только сейчас.

Сад Олимпия

Сад находится между Московским, Клинским, Малодетскосельским проспектами и Батайским переулком. Разбит в 1947 г. на месте сгоревшего во время войны рынка «Олимпия».

При создании саду намеревались присвоить имя писателя и дипломата Александра Сергеевича Грибоедова (1795–1829), это название изредка употреблялось еще в 1970-е гг., но в итоге за зеленым массивом закрепилось название бывшего рынка.

Опочининский сад

Сад расположен на Васильевском острове, между Большим проспектом, Опочининой улицей, Среднегаванским проспектом и Наличной улицей. Он возник в первые послевоенные годы на месте разобранных на дрова деревянных