Рациональность: от ИИ до зомби (другой перевод) - Элиезер Шломо Юдковски

что мы решили делать, — которая относится к искусству рациональности, и я надеюсь, её разовьет кто-то другой (я-то больше специализируюсь по части неразрешимых вопросов). И да, тратить деньги больнее, чем волонтёрить, потому что мы наглядно видим, как уменьшается сумма на банковском счёте, тогда как у оставшихся часов нашей жизни нет наглядного счетчика. Но когда приходит время кормить себя, думаете ли вы: «Хм, может, мне стоит попробовать самому вырастить корову, ведь это менее болезненно, чем тратить деньги на говядину»? Не всё можно сделать без обращения к закону Рикардо, а на другом конце этой сделки находятся люди, испытывающие точно такую же боль при мысли о том, что у них станет меньше денег.

Навскидку мне кажется, что можно было бы что-то предпринять, чтобы уменьшить боль от потери очков здоровья и усилить ощутимую связь между пожертвованием денег и мыслью «Я совершил доброе дело!». Кое-что из этого я пытаюсь сделать прямо сейчас, подчёркивая истинную природу и силу денег и ополчаясь против ядовитого мема, гласящего, будто тот, кто просто даёт деньги, недостаточно неравнодушен, чтобы включиться лично. Это лишь отражение ума, не понимающего концепцию рыночной экономики, пришедшую на смену обществу охотников и собирателей. Акт пожертвования денег — это не сиюминутное выписывание чека; это труд каждого часа, потраченного на то, чтобы заработать деньги на этот чек — точно так же, как если бы вы работали в самой благотворительной организации как профессионал, с максимальной, взрослой эффективностью.

Если юристу нужно отработать час в бесплатной столовой, чтобы сохранить мотивацию и напомнить себе, ради чего он всё это делает, в этом нет ничего плохого. Но ему также стоит жертвовать часть тех часов, что он работает в офисе, ведь в этом и заключается сила профессиональной специализации. Можно рассматривать чек как покупку права волонтёрить в бесплатной столовой или как подтверждение ценности времени, проведённого там. Подробнее об этом позже.

В первом приближении деньги — это единица заботы с точностью до положительного скалярного множителя, то есть единица относительной заботы. Некоторые люди бережливы и тратят меньше денег на всё на свете; но если вы на самом деле готовы потратить 5 долларов на буррито, то всё, на что вы не готовы потратить эти 5 долларов, заботит вас меньше, чем это буррито. Если вы не тратите двухмесячную зарплату на кольцо с бриллиантом, это не значит, что вы не любите свою вторую половинку. («De Beers: это просто камень».) Но верно и обратное: если вы всегда неохотно тратите хоть какие-то деньги на свою вторую половинку, но при этом без всяких душевных терзаний выкладываете 1000 долларов за телевизор с плоским экраном, то да, это действительно кое-что говорит о ваших относительных ценностях.

Да, бережливость — это добродетель. Да, тратить деньги больно. Но в конечном счёте, если вы никогда не готовы тратить единицы заботы, это значит, что вам всё равно.

*

325. Покупайте тёплые чувства и утилоны по отдельности. Ранее:

В экономике есть один очень, очень старый парадокс (или наблюдение) о юристе, который целый час работает волонтёром в благотворительной столовой вместо того, чтобы поработать лишний час в офисе и пожертвовать заработанные деньги на то, чтобы нанять кого-то другого...

Если юристу нужно поработать час в благотворительной столовой, чтобы поддержать собственную мотивацию и напомнить себе, ради чего он всё это делает, — это нормально. Но ему следует также жертвовать часть часов, отработанных в офисе, потому что в этом и заключается сила профессиональной специализации. Можно рассматривать выписанный чек как покупку права на волонтёрство в этой столовой или как оправдание времени, проведённого в ней. Но об этом позже.

Я придерживаю двери перед старушками. На самом деле я не помню, когда такое случалось в буквальном смысле (хотя уверен, что за последний год или около того это бывало). Но, скажем, в течение последнего месяца я как-то гулял и заметил припаркованный у дома универсал с полностью открытым багажником, так что весь салон машины был как на ладони. Я заглянул внутрь, чтобы проверить, не разгружают ли его, но это было не так. Посмотрел по сторонам — не занимается ли кто-нибудь машиной. И наконец я подошёл к дому, постучал, а затем позвонил в дверь. И да, багажник действительно оставили открытым случайно.

При других обстоятельствах это было бы простым актом альтруизма, который мог бы означать искреннюю заботу о чужом благополучии, или страх перед чувством вины за бездействие, или желание продемонстрировать собственную надёжность себе или окружающим, или просто получение удовольствия от альтруизма. Кстати, я считаю все эти мотивы вполне оправданными; я мог бы начислить дополнительные баллы за первый, но не стал бы вычитать штрафные баллы за остальные. Лишь бы людям помогали.

Но в моём случае, поскольку я уже работаю в некоммерческом секторе, возникает следующий вопрос: не мог ли я с большей пользой потратить те же шестьдесят секунд более специализированным образом, чтобы принести другим бóльшую выгоду? То есть: могу ли я искренне защищать это решение как лучшее использование моего времени, учитывая всё остальное, во что я, по собственным заявлениям, верю?

Очевидное оправдание — или, возможно, очевидная рационализация — заключается в том, что подобный акт альтруизма действует как восстановитель силы воли, причём гораздо эффективнее, чем, скажем, прослушивание музыки. Кроме того, я сомневаюсь в своей способности быть альтруистом только в теории; подозреваю, что если я буду проходить мимо проблем, мой альтруизм начнёт угасать. Я никогда не заходил так далеко, чтобы проверять это; кажется, риск того не стоит.

Но если защита такова, то мой поступок нельзя назвать добрым делом, не так ли? Ведь преимущества, которые я перечисляю, направлены на меня самого.

Ну — а кто сказал, что я защищал этот поступок как бескорыстное доброе дело? Это эгоистичное доброе дело. Если оно восстанавливает мою силу воли или помогает мне оставаться альтруистом, то от этого есть косвенная польза для других (или, во всяком случае, я в это верю). Вы, конечно, могли бы возразить, что не доверяете эгоистичным поступкам, которые якобы несут пользу другим в качестве «скрытого мотива»; но тогда я с тем же успехом могу ответить, что по тому же принципу вам следует смотреть непосредственно на само изначальное доброе дело, а не на его предполагаемый скрытый мотив.

Сойдёт ли мне это с рук? То есть могу ли я действительно называть это «эгоистичным добрым делом»