Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

положения, закладывать в них любую информацию. Тем не менее нужна большая осмотрительность в таких вопросах. Итак, численность не менее 5000 человек. Почему дана столь точная цифра и как можно проверить ее соответствие по источникам? Цифра явно взята, как говорится, «с потолка», или она заимствована у Платона и вряд ли будет уместна. Однако автор считает ее большой и, следовательно, достаточной. Но ведь, согласно данным палеоантропологии, ареал в 5000 человек неминуемо подвергнется вырождению, учитывая низкую продолжительность жизни в ранних обществах, тем более в условиях островного государства, на которое ссылается автор в своей работе.

В языческих обществах все видимые, не занятые территории считались своими. Границы не обозначались и проходили в основном по естественным разделителям: рекам, озерам, горам и пр. Точнее можно было бы обозначить этот пункт как «контролируемая обществом территория». Но какая? Любая территория имеет свои особенности: либо это горы, либо заливные луга, либо леса и болота и т. д., что, естественно, будет накладывать отпечаток на условия и темпы развития любого общества. Значит, вряд ли имеет смысл говорить о некой «определенной территории», но уместнее использовать понятие «территории с благоприятными условиями существования», которые используются сообществом для удовлетворения своих потребностей.

Автор пишет, что должна существовать «система производства избыточного продукта для содержания специалистов и привилегированных категорий населения». Но прибавочный продукт — излишек в ранних обществах — не создавался только для поддержания элиты и «специалистов». Он создавался объективно, в результате развития производства и осознания выгоды от его появления, и расходовался согласно обычаям, традициям общества или законодательным установкам правителя. Он же становился основой для развития торговли. Однако автор ничего об этом не пишет.

Далее. «Должна существовать идеология для объяснения и оправдания существования иерархической административной организации и социально-политического неравенства». Если же идеологии нет, то формирование государства затруднительно или вообще невозможно, и тогда складываются другие типы социальной организации.

Вообще-то автор в своей работе ведет речь о ранних обществах, и, в связи с этим, о какой идеологии здесь уместно говорить? В ранних государствах ее роль выполняла религия, причем изначально, как правило, в языческой форме. В язычестве же был заложен некий дуализм: сакральное начало этноса, племени, народа и некая его правовая база в виде табу, запретов и ритуалов. Кстати, раннее христианство также полностью стояло на старой языческой традиции: десять заповедей, семь смертных грехов и компромисс — миропомазание. И надо помнить, что почти все государства Европы зарождались именно в языческом мире (кстати, и те, о которых упоминает автор в своей работе). Поэтому их попытки надстроить религиозную и социально-политическую структуры не увенчались успехом.

Итак, автор, указывая на четыре вышеперечисленных условия возникновения и формирования раннего государства, все же считает их недостаточными. Тем более что взаимодействие, комбинация их в той или иной степени не приводили к возникновению более сложной социально-политической организации. Необходим некий повод, который спровоцировал бы трансформации, некое событие или действие, произошедшее до этого и которое не планировалось специально. То есть, если в обществе одновременно присутствует несколько условий и происходит какое-то дающее толчок событие, начинается развитие раннего государства. По мнению автора, только в таком контексте нужно искать ответ на вопрос о появлении раннего государства. Значит, перечисленные условия сами по себе не имеют достаточного значения? Но ведь они, по сути, являются характеристикой общества с довольно высоким уровнем развития. И как быть тем обществам, над которыми не нависла какая-либо угроза или им не нужна ирригация? Означает ли это остановку их развития? В то же время автор почему-то не упоминает народы и их общества, которые исчезли со страниц истории в результате подобных «толчков». Исходя из этого, некорректно рассматривать в качестве спускового крючка возникновения раннего государства некий «толчок». Ведь и «угроза», и «развитие ирригации», а также «появление новых идей и верований» уже сами по себе являлись результатом некоего более раннего толчка. К тому же подобных толчков в истории ранних политий предостаточно, поэтому определить первенство или первопричину развития бывает затруднительно. В качестве примера здесь можно отметить, что в последние годы вновь прошла дискуссия, инициированная реанимированной теорией Р. Карнейро о войне, вызванной ограниченностью ресурсов, как главном первотолчке государствогенеза. Имеется статья и одного из авторов, посвященная аргументированной критике данных взглядов (Ganzha, Shinakov, 2012).

По нашему мнению, главные условия возникновения ранних государств лежат в несколько иной плоскости. А именно: осознание близкими в этническом отношении людьми, которые живут на общей территории, говорят на одном языке и занимаются близкой или взаимодополняющей хозяйственной деятельностью, выгоды от совместного проживания. Эти же условия становятся базой для развития их обществ и укрупнения за счет других племен и народов.

Выше мы рассмотрели подход к проблемам политической антропологии П. Скальника и Х. Классена. Рассмотрим задачи, которые стоят перед отечественными учеными.

В современной российской науке вопросами раннего государства активно занимается Л.Е. Гринин, который определил его следующим образом: раннее государство — это «незавершенное государство», то есть в государствах этого типа зачастую отсутствуют те черты, которые отделяют собственно государство от догосударственных форм политической организации. «Важно понимать, что профессиональный бюрократический аппарат, система налогообложения и административно-территориальное деление необязательны для раннего государства. Они становятся обязательны только на следующем этапе развития — при появлении развитого государства» (Гринин, 2006. С. 96–97). Но тогда что является обязательным для раннего государства, как и по каким признакам отличить раннее государство от ранних политий: племени, сложного или суперсложного вождества? На эти вопросы автор ответов не дает. По его мнению, «раннее государство — категория, с помощью которой описывается особая форма политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества (группы обществ, территорий), определяющая его внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок; эта политическая форма есть в то же время отделенная от населения организация власти:

а) обладающая верховностью и суверенностью;

б) способная принуждать к выполнению своих требований; менять важные отношения и вводить новые, перераспределять ресурсы;

в) построенная (в основном или по большей части) не на принципе родства» (Гринин, 2006. С. 86–87).

Однако где хотя бы перечень характерных признаков, где «категория, с помощью которой описывается особая форма»? Не проще ли было, без лишних «категорий», используя терминологию автора, установить, что «раннее государство уже само по себе является особой формой общественно-политической организации достаточно крупного и сложного аграрно-ремесленного общества, которое самостоятельно определяет свою внешнюю политику и частично социальный и общественный порядок? Власть в ней обладает верховностью и суверенностью, способностью принуждать к выполнению своих требований, менять важные отношения и вводить новые, перераспределять ресурсы и принуждать к выполнению своих требований. Где власть строится (в основном или по