Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Организации останутся теми же, какими они были, и в них останется прежнее руководство. Бюро же эмигрантов будет надпартийной организацией. При нем будет библиотека, а в дальнейшем амбулатория, столовые, школы. Никакого партийного руководства в нем допущено не будет. Бюро хотя и русское дело, но так как вы не можете объединиться сами, то мы хотим вам помочь. Наем помещения, распределение работ – ваше дело. Первое руководство уже намечено, и я объявлю его вам, но прежде я хочу сказать несколько слов начальствующим лицам»[111].

Майор перешел на японский язык, объяснив японским и китайским лицам цель собрания и прося власти оказывать содействие новой организации.

Сидевший рядом с майором Акикуса генерал В.В. Рычков – гости были рассажены по карточкам – невольно обратил на себя внимание: он не знал, что был назначен первым начальником Бюро по делам российских эмигрантов.

Таким образом, было основано Бюро на третий год по прибытии японских войск в Харбин и на второй после создания марионеточного правительства Маньчжоу-Го. В официальном сообщении было сказано, что Бюро «учреждено надлежащими властями» и что оно «должно работать и сотрудничать в полном контакте с правительством».

При помощи Бюро японские власти установили контроль над всей русской эмиграцией в Маньчжурии. В нем было зарегистрировано свыше 44 тысяч эмигрантов. Вопросы службы, переезда с места на место, питания, поборов находились целиком в ведении Бюро и его руководители вправе были считать, что «не существовало ни одного вопроса как в общественной, так и в частной жизни эмиграции, который бы не зависел от соответствующего органа Бюро».

В первый год оно состояло из четырех отделов и канцелярии. Во главе его стоял генерал-лейтенант Генерального штаба В.В. Рычков, заместителем генерал-лейтенант Забайкальского войска А.П. Бакшеев, позже занявший пост начальника.

Кроме выполнения чисто контрольных функций Бюро представляло российскую эмиграцию перед властями в Маньчжурии; на обязанности его была защита правовых и экономических интересов, воспитание молодежи, благотворительная деятельность, подыскание работы и т. д.

Позже структура Бюро была изменена и из четырех отделов было создано семь: переселенческий, культурно-просветительный, юридический, регистрационный, хозяйственно-финансовый, благотворительный и ведающий учетом всех бывших военных.

На пост начальника переформатированного Бюро был назначен генерал от кавалерии В.А. Кислицын, тремя его заместителями К.В. Родзаевский, Б.Н. Шепунов, М.Н. Гордеев. На ответственные посты были назначены: начальником 3-го отдела (регистрационного) М.А. Матковский; начальником 5-го отдела (благотворительного) Л.Л. Черных. М.Н. Гордеев совмещал должность заместителя начальника Бюро с должностью начальника 4-го отдела (хозяйственно-финансового). Этим лицам, за исключением В.А. Кислицына, выпала доля сыграть знаменательную роль, одним в качестве советских секретных агентов, другим в качестве участников показного «белогвардейского» суда в Москве.

При начальнике Бюро состояли в качестве советников Т.П. Москалев, В.Ф. Иванов и Като. Фактическим правителем Бюро был последний, один из служащих японской военной миссии.

Бюро владело предприятиями, имело отличную библиотеку, собственное издательство, еженедельную газету «Голос эмигрантов», журнал «Луч Азии», мужскую и женскую гимназии, строительный отдел, пристани и участки на Сунгари для занятий водным спортом. Отделы Бюро существовали во всех городах Маньчжурии и больших городах Китая, таких как Пекин, Тяньцзинь, Ханькоу и Шанхай. Сеть представителей покрывала всю территорию империи Маньчжоу-Го.

Бюро, таким образом, охватывало все слои эмигрантов и являлось действенным контрольным аппаратом в руках японской военной миссии. Без регистрации в Бюро эмигрант не мог поступить на службу; без прописки в соответствующем отделе Бюро он не мог переехать с места на место; не мог нанимать служащих, не зарегистрированных в Бюро. Все торговые предприятия Маньчжурии, банки, частные фирмы, корпорации, фабрики, мастерские, одинаково русские и иностранные, должны были быть зарегистрированы в Бюро. Инспектора Бюро строго следили за выполнением этого порядка.

Бюро выполняло для японской военной миссии обязанности и разведывательного характера. Через сеть своих представителей Бюро знало, что делалось со всей эмиграцией в Маньчжурии и в Китае. Вся ценная для японской военной миссии информация поступала через главное управление Бюро в Харбине. Начальник Бюро и его заместители были обязаны являться с ежедневными рапортами в японскую военную миссию. Таким образом собирался для военного министерства в Токио разведывательный материал по Маньчжурии и русскому Дальнему Востоку. Часть этого материала поступала от белых партизан, ходивших на советскую территорию по поручению Русской фашистской партии или Бюро[112].

Седьмой отдел Бюро выполнял особые поручения японской военной миссии в подготовке молодых русских людей к разведывательной и подрывной работе в Советском Союзе. В ведении этого отдела было военное училище и две учебные команды для унтер-офицерского состава.

Бюро посылало русских молодых людей в Монголию, Чахар и Жэхэ в помощь японским властям в качестве переводчиков, разведчиков и т. п. Отряды русских эмигрантов нередко использовались для имитации пограничных инцидентов, которые затем приписывались советским властям.

Вся эта широкая и полезная для японских властей деятельность Бюро ничего им не стоила, так как все расходы окупались сбором взносов при регистрации и устройством национальной лотереи в Маньчжоу-Го.

По распоряжению японских властей Бюро занялось восстановлением Трехречья, пострадавшего от налетов советских карательных отрядов во время так называемой маньчжуро-чжалайнорской операции в 1929 году. Во главе казачьего поселения был поставлен генерал Тирбах, один из сподвижников барона Унгерна. Условия жизни были тяжелые, обещанная японскими властями помощь не осуществилась. В августе 1935 года в Трехречье произошло восстание казаков, окончившееся убийством генерала Тирбаха, его адъютанта и нескольких японских офицеров и солдат.

Глаза и уши Маньчжоу-Го

Еще во время подготовки операции по захвату Маньчжурии японские власти организовали Общество молодых патриотов, через которое проводилась нужная им пропаганда и политическая работа. После установления марионеточной власти Общество было преобразовано в Кео-Ва-Кай (Се-Хэ-Хой – японское произношение иероглифов), общество, цель которого была направлена «на поднятие морального и культурного уровня населения и на утверждении в его сознании идеологических основ империи».

Общество получило напутственное поощрение от верховной власти: «Мы искренно приветствуем создание организации Се-Хэ-Хой и желаем, чтобы в стране не было других партий, дабы не было пагубных для государства трений между ними. Организации желаем единую веру, единое стремление к истине и глубокую веру в мощь создаваемой страны».

Круг деятельности Кео-Ва-Кай был очерчен наместником Маньчжоу-Го, командующим Кантонской армией генералом Уеду, как всеобъемлющей организации во всех областях политической, идеологической, культурной и социальной жизни страны. Задачей общества была «мобилизация всего населения под единым стягом государственной идеи Маньчжоу-Го». По распоряжению властей в Общество были включены все служащие государственных и общественных учреждений, чины армии и флота, правительственные чиновники, служащие муниципальных учреждений, чины полиции и так далее. Главный штаб Общества находился