Его звали Тони. Книга 11 - Александр Кронос

напоминает вооружённого панка-металлиста. Две орчанки, одна с кобурой и сиськами наружу, вторая с боевым топором. Все пятеро поднимаются по мраморной лестнице Императорского театра. Такая себе примета. Специфическая.

— Добрый вечер, — сказал я, протягивая планшет с электронным билетом. — Специальный доступ. Гримёрные.

Охранник посмотрел на экран. Потом на меня.

— Это… — он замолчал, подбирая слова. — Пропуск на встречу с артистами?

— Именно так, — подтвердил я.

Охранник скосил взгляд на Тогру. Точнее, на топор, который торчал из-под куртки.

— Для всех пятерых? — переспросил он с выражением человека, который очень надеется услышать «нет».

— Билет групповой, — терпеливо объяснил я. — До десяти лиц.

Мужик снова открыл рот, в этот раз смотря на револьверную кобуру под моим пиджаком.

— Лицензированное личное оружие, — опередил его Сорк, ткнув пальцем в воздух. — Статус имперского военного отряда. Пробей по базе, если сомневаешься. «Щенки Косуль». Можешь задобрить просто. Офонареешь.

Охранник похоже был в курсе. Или просто не хотел спорить. В любом случае пропустил почти сразу.

Вообще, эти вип-билеты для закулисных встреч — штука занятная. Кто-то из театрального руководства когда-то решил, что богатые поклонники заплатят за возможность пообщаться с артистами после спектакля. И они реально платили. С удовольствием. Только вот сами артисты от такого формата, подозреваю, были далеко не в восторге. Ты отыграл три часа, выложился на сцене, вспотел, устал, хочешь снять грим и бахнуть чего-нибудь крепкого. А к тебе в гримёрку заваливается незнакомый тип с горящими глазами и начинает рассказывать, как он рыдал во втором акте. Это всё равно что херня на корпоративах моего старого мира. Генеральный заставлял приглашённых артистов сидеть за столом с менеджерами и улыбаться. Те улыбались. Глаза у них при этом были такие, что хотелось сгореть от стыда.

Что до нас — внутри встретил служащий в форменном пиджаке. Вежливый, с натянутой улыбкой человека, который видел всякое, но именно к такому всё равно оказался не готов. Он повёл нас по коридору, уходящему вглубь здания.

Закулисье Императорского театра пахло пылью, гримом и чем-то сладковатым. Коридоры узкие, потолки высоченные. Стены обшиты деревянными панелями, повсюду зеркала и вешалки с костюмами. За одной из приоткрытых дверей мелькнуло что-то перьевое и блестящее.

Оттуда же выскочила девица в полупрозрачном сценическом платье и короне из фальшивых бриллиантов. Увидела нашу процессию и застыла. Гоша галантно приподнял фуражку.

— Мадам, — произнёс он с таким достоинством, будто стоял на приёме у императора.

Девица пискнула и юркнула обратно. За дверью послышался приглушённый возглас.

— Культурненько тут, — оценил Гоша, оглядывая коридор. — Аж зубы сводит. Чё тогда бегать с голой жопой, если не хочешь, чтобы её полапали?

Я предпочёл промолчать. Наш провожатый лишь вздохнул, сразу же устремившись дальше. Цель мы ему уже обозначили и он сейчас к ней спешил.

— Нарушение пожарной безопасности, — отреагировал Сорк, кивнув на заваленный костюмами проход. — Эвакуационный выход заблокирован. Штраф — сто тысяч минимум.

Из бокового коридора наперерез нам вылетел взлохмаченный мужик с шарфом, замотанным вокруг шеи в три оборота. Увидел Гошу с Сорком и встал как вкопанный.

— Стоп! — заорал он, хватая Гошу за плечо. — Какая фактура! Какая мерзость!

Гоша замер. Рука медленно поползла к кобуре.

— Это вы мне? — уточнил он вежливо.

— Вам! — мужик обошёл гоблина кругом. — Я ищу такого уродца месяц! Роль предателя, который ночевал в помойке, а потом взлетел на самый верх. Вы идеальны! Этот нос, это одинокое ухо! А кожа! Чуть подправить и всё! Вас для какой пьесы гримировали?

— У нас всё натуральное, — обиделся Сорк. — И мы не спали в помойке. Мы спали в люксе.

Мужик хлопнул в ладоши.

— Вот это фактура! — громыхнул он голосом, не обращая внимания на служащего, который пытался что-то объяснить. — И второго беру! Утверждены оба!

Гоша переглянулся с Сорком. В глазах гоблинов что-то звякнуло — примерно как монеты в кассовом аппарате.

— Ставка? — деловито спросил он. — Размер аванса?

Режиссёр заморгал.

— Что? — непонимающе уточнил он.

— Гонорар за выход, — пояснил Гоша. — Плюс надбавка за мерзость. Плюс амортизация ушей. И обед.

Мужик открыл рот. Закрыл. Наконец заулыбался. Не слишком уверенно, правда.

— Вы торгуетесь? — он ткнул пальцем в гоблина. — Прямо в образе?

Я решил, что пора спасать финансы местного искусства.

— Мы живём в образе, — вздохнул я, уводя обоих за локти. — И поверьте, ваш бюджет их не потянет.

Мы свернули за угол и едва не столкнулись с работягой, тащившим деревянное дерево. Бутафорское. В натуральную величину. Работяга увидев нас, остановился. А когда из-за поворота показались орчанки, вовсе уронил дерево. И замер, поражённо пялясь нам вслед. Вернее им. Сомневаюсь, что этот мужик пялился на что-то, помимо двух женских задниц.

— Вот эта дверь, — сказал служащий, остановившись. — Третья гримёрная. Господин Ланский.

— Благодарю, — кивнул я. — Дальше мы сами.

Тот качнул головой и ушёл. Быстро скрывшись за поворотом. А я постучал. Из-за двери почти сразу донеслось что-то среднее между «да» и «войдите». Хотя, может это было «идите нахрен». Слышимость тут такая себе. В любом случае — я толкнул дверь и вошёл первым.

Гримёрная была небольшой. Зеркало с лампами по периметру, стол, заваленный баночками с гримом и салфетками, пара стульев. У зеркала сидел высокий брюнет с аккуратно уложенными волосами и аристократичными чертами лица. Он вытирал грим влажной салфеткой и повернулся к нам с дежурной улыбкой. Которая потухла примерно за полсекунды.

Ну ещё бы. Ты сидишь в гримёрке, снимаешь слой косметики после вечернего спектакля. Тишина, работа окончена. И тут к тебе заходит дарг в пиджаке. За ним — два гоблина с наглыми мордами. Следом — две вооружённые орчанки. Одна из которых сразу же привалилась плечом к дверному косяку и принялась ковырять ногти лезвием ножа.

— Добрый вечер, — сказал я. — Феликс Кровецкий, если не ошибаюсь?

Вампир на секунду застыл. Сдавленно выдохнул. И вскочил, опрокинув баночку с чем-то розовым.

— Тише, — выдавил он. — Ради всего… Тише. Закройте дверь.

Тогра, не оборачиваясь, пнула дверь пяткой. Та захлопнулась.

— Кто вы такие? — Феликс говорил быстро и сдавленно. — Откуда знаете это имя? Здесь никто… Никто не знает.

— Тони Белый, — представился я. — Глава имперского военного отряда «Щенки Косуль». Может, слышал.

Феликс моргнул. Посмотрел на Гошу. На орчанок. Снова на меня. И медленно опустился обратно в кресло.

— Слышал, — тихо сказал он. — В новостях и в сети. Не ожидал увидеть.

Хорошо. Значит, объяснять кто мы такие не придётся.

— Есть разговор, — я огляделся, прикидывая куда сесть. Стульев было два. На один я бы не поместился в принципе, второй выглядел так, будто под моим весом превратится в дрова. Решив не рисковать, просто опёрся о стол.

Феликс нервно