Волшебный рубин - Автор Неизвестен -- Народные сказки

мой, — сказал старик, — пойди вон к тому дереву. Ствол его изумрудный, ветки рубиновые, а листья алмазные. Под деревом увидишь жилище. В нем спят дивы и пери. Увидишь в том доме сорок одну комнату. В каждой из них горят свечи из жемчуга, не гляди на них. Войдешь в самую последнюю комнату и в стенной нише увидишь три тыквы. Возьми ту, что стоит посредине, и принеси ее мне.

Дод сделал так, как велел ему старик, зашел в самую последнюю комнату и принес среднюю тыкву.

— Вот она, сын мой, та, которую ты видел во сне. Возьми ее. Теперь закрой глаза и открой через семь мгновений.

Через семь мгновений Дод увидел себя возле своего коня.

Старик с другого берега реки сказал ему:

— Ты ехал сюда четырнадцать дней. Я тебя научу одному заклинанию, произнеся его, ты вмиг домчишься до дома.

Взяв тыкву и сокола, Дод вскочил на коня.

— Помни же, сын мой, бери, не отдавай, набирай, но сам не рассыпай. В пути не шути с тыквой, не накликай беду на свою голову, — напутствовал старец Дода.

Проехал Дод некоторое время, остановил коня и подумал:

«Во сне я видел пери. Старик, конечно, колдун, но на что мне пустая тыква?»

Он схватил тыкву и хотел ее выбросить, но вдруг она заговорила тонким приятным голосом:

— О, как мне больно!

Выхватив из ножен саблю. Дод концом ее приоткрыл крышку тыквы и видит — внутри сидит девушка невиданной красоты: назвал бы ее луной, но у нее есть губы, назвал бы солнцем, но у нее есть глаза, на правой щеке была у нее прелестная родинка, сорок кос ее были унизаны изумрудами, жемчугами, рубинами.

Увидев в тыкве девушку, Дод лишился чувств.

Пери вышла из тыквы и начала обмахивать юношу своим покрывалом, приводить в чувство.

— О моя прекрасная возлюбленная! Какого сада ты цветок, какого сада соловей ты? Человек ли ты или пери, или див? Кто сотворил такое чудо? — промолвил Дод, едва сознание вернулось к нему.

— Не послушался ты старика, обошелся небрежно с тыквой, накликал на себя беду, — сказала ему пери. — Теперь есть три способа привезти меня к себе домой.

О чудо мира, — возразил плененный красотой пери юноша, — я и так увезу тебя на коне, укрыв своим золотым халатом и златотканым покрывалом.

— Нет, — сказала пери, — не могу я ехать на коне, отвезите меня в крытой арбе.

— О моя бесценная! До города осталось немного. Когда доедем до его окраины, я оставлю тебя под крышей какой-нибудь бедной хижины, а сам поеду вперед, приведу сорок девушек и затем на арбах, под звуки карнаев и сурнаев, отвезу тебя во дворец с лестницей из восьмидесяти ступенек. Лестница дворца будет из мрамора, потолки из кораллов, а башни из рубинов.

Пери согласилась. Уселись они с Додом на коня и направились к городу. Въехав в него, Дод оставил девушку в бедной хижине, а сам отправился во дворец за арбой и свитой. Оставшись одна, пери вышла на крышу, приоткрыла златотканое покрывало и с улыбкой стала оглядываться по сторонам. Видит: на пороге напротив сидит старушка. Улыбнулась ей пери. Не знала она, что старушка эта была могущественной колдуньей. За один присест съедала она сорок баранов, выпивала сорок бурдюков воды, а своим дыханием могла заставить крутиться тяжелый мельничный жернов.

Старуха колдунья сразу заприметила улыбающуюся пери.

«Отчего это вдруг стало светло?» — подумала колдунья и, взяв кувшин, вышла на улицу, будто за водой.

Пери вновь улыбнулась и поклонилась старухе.

Колдунья посмотрела на нее и попросила:

— Будь доброй, доченька, сойди вниз и набери-ка мне в кувшин воды.

Пери рассердилась.

— Я вам не служанка, — возразила она.

— А я-то подумала: пойдет эта красавица к роднику, лучи ее красоты отразятся в воде, засияют, станет еще светлее, и я, старая, смогу тогда в своей темной комнатке и на прялке шерсти напрясть, и прибрать все, и обед сготовить, — сказала колдунья.

— Стану я воду таскать, — засмеялась пери. — Я пери, могу обернуться и змеей, и голубем, и старухой.

Покачала головой колдунья и ласково так проговорила:

— Ну если ты пери, обернись-ка голубем, а я погляжу.

Кувыркнулась пери и впрямь обернулась голубем, но не простым, а волшебным: с лапками из красных кораллов, с крыльями из рубинов, с клювом из жемчуга.

А потом снова кувыркнулась и обернулась опять пери.

— Каких трудов стоило Доду привезти меня сюда, а вы говорите — достань воды! — сказала гордо пери.

— Ладно уж, не доставай! — заявила с обидой колдунья. — Сама уж как-нибудь наберу! — и пошла к роднику.

Сжалилась пери над старухой, стыдно стало.

— Постойте, бабушка, я вам наберу воды, так и быть! — крикнула она вдогонку и побежала за колдуньей, взяла из ее рук кувшин и пошла к роднику. Только пери нагнулась, чтобы окунуть кувшин, как старуха подкралась сзади и толкнула ее. Пери упала в родник и исчезла под водой.

Старуха пошла в хижину, где Дод оставил свою пери, и уселась на подстилку, закрыв лицо златотканым покрывалом.

Скоро вернулся Дод, ведя за собой пятьсот конных воинов и сорок девушек на арбах с золотым верхом и серебряными колесами.

Вошел Дод в хижину, поднял златотканое покрывало, видит — сидит страшная старуха с вылупленными глазами.

Упал Дод без чувств. Воины побрызгали на него водой, пришел он в себя.

— Что с вами, царевич? — спросили они его.

Стыдно было Доду рассказать всем, что случилось. Подошел он к старухе и спросил:

— Та ли самая пери ты или другая?

— Да, я та пери, которую вы привезли с собой, — ответила колдунья.

— Тогда дай еще раз посмотреть на твое лицо.

— Я не покажу вам своего лица до тех пор, пока вы не женитесь на мне, пока не принесу я вам сына, пока тот сын не достигнет семилетнего возраста. До тех пор я поклялась не показывать лица. Я пери. Многое я умею: могу обернуться голубем, и змеей, и старухой. Сейчас вот я обернулась старухой.

— Прошу тебя, обернись снова красавицей, я отвезу тебя во дворец падишаха, — попросил Дод.

— Нет, слово мое крепкое. Хотите — везите вот так во дворец, а не хотите — обернусь голубем и улечу на Кухи Каф.

«Ждать семь лет не так уж долго для такого молодого джигита, как я», — подумал Дод и сказал колдунье:

— Ладно, садитесь на арбу!

— Нет, вы сами посадите меня на нее, — возразила старуха.

Поднял Дод на руки колдунью и свалился под ее тяжестью.

Старуха только усмехнулась:

— Садитесь-ка сами на