Беринг - Ольга Владимировна Погодина

Но сначала опишем первую. Как уже говорилось, именно в Березове отбывал ссылку и скончался светлейший князь Меншиков. Падение любимца Петра Великого, как и его восхождение к славе и богатству, было стремительным. Петр II подписал указ о ссылке Меншикова с семьей, лишив его всех чинов и орденов. Было конфисковано все громадное состояние фаворита. Меншикова обвиняли в том, что он угрозами принудил царя согласиться на обручение со своей дочерью. Брал взятки, присваивал частные имения. В окончательном протоколе местом ссылки для всего семейства Меншиковых назначался город Березов. Перед отправкой у ссыльных отобрали все личное имущество, включая запасные чулки, гребни и зеркальца. Жена светлейшего, не перенеся несчастий, обрушившихся в одночасье на ее семью, скончалась в дороге.

Свою участь Меншиков и его дети переносили с твердостью. На выданные ему перед ссылкой 500 рублей он выстроил дом и часовню: сам копал землю и рубил бревна. Его дочери Мария и Александра занимались хозяйством. Жителей Березова Александр Данилович поразил своей набожностью, смирением и простотой в обращении.

После роскоши и блеска Петербурга в Березове бывшая цесаревна Мария вела однообразную и томительную жизнь. 12 ноября 1729 года на пятьдесят шестом году жизни Меншиков скончался. Уже 26 декабря, в день своего рождения, умерла и Мария – якобы от оспы, при том что за десять дней до ее смерти Петр II отдал распоряжение о возвращении детей Меншикова из ссылки.

Такова официальная версия, и она кажется далекой от действительности: откуда зимой оспа в Богом забытом Березове? Если бы она и была, то выкосила бы крохотное поселение подчистую. Между тем братья Марии такой участи избежали и вернулись в Петербург.

Есть версия, что вслед за Меншиковыми в 1728 году в Березов под чужим именем приехал князь Федор, сын знаменитого Василия Долгорукого. Молодой князь давно любил Марию. Там они якобы тайно обвенчались, но через год Мария умерла при родах двойни. Ее похоронили вместе с детьми в одном гробу. Эти обстоятельства были раскрыты случайно, когда в 1825 году искали могилу Меншикова. После смерти Федора Долгорукого в березовскую церковь прислали по его завещанию золотой медальон с прядью светло-русых волос. Прядь принадлежала, по всей видимости, Марии Меншиковой.

Великая ирония судьбы, достойная шекспировской пьесы, – почти сразу же после смерти Меншикова, в 1730 году, в Березов был сослан князь Алексей Григорьевич Долгоруков со всей семьей. Причиной ссылки послужила смерть императора Петра II, обрученного с дочерью Долгорукова Екатериной, и воцарение Анны Иоанновны. Долгоруковых обвинили в присвоении ценностей из казны, а затем в государственной измене. Смерть Петра произошла буквально за день до предстоящего обручения с Екатериной Долгоруковой. Императорская невеста, едва не ставшая императрицею, так же как и несчастная Мария Меншикова, в одночасье оказалась нищей ссыльной на краю света.

В Березов Алексей Григорьевич прибыл с женой Прасковьей Юрьевной, четырьмя сыновьями, тремя дочерями и женой сына Ивана Натальей Борисовной, дочерью графа Шереметева. Семью поселили в деревянном остроге, где незадолго до них содержался Меншиков. Привыкшим к роскоши Долгоруковым точно так же пришлось вести убогое существование, выносить голод и зимнюю стужу. Они постоянно находились под надзором солдат, которые сопровождали их даже в церковь. Им строго запрещалось иметь бумагу, чернила, общаться с местными жителями. Престарелый князь с женой не вынесли тяжести ссылки и умерли один за другим в 1734 году. Главой семейства стал Иван Алексеевич. К этому времени Долгоруковы стали пользоваться относительной свободой. Начальник караула капитан Михалевский и воевода Бобровский всячески пытались облегчить участь ссыльных.

Именно в это время в Березов прибыл Дмитрий Овцын. Конечно, появление блестящего образованного молодого офицера, ранее преподававшего морское дело в самом Петербурге и знавшего не понаслышке тысячи мелочей о столичной жизни, не могло не интересовать несчастных пленников. Овцын сдружился с князем Иваном, стал вхож в дом Долгоруковых. И вроде бы при взгляде на него теплели глаза неслучившейся императрицы Екатерины…

Однако и зимой дел у главы Обско-Енисейского отряда было немало. Решив не терять времени, Овцын еще осенью 1734 года отправил на север на нартах с ненцами два отряда – один по левому берегу Оби, другой по правому «для постановления там маяков и следствия берегом подле моря ри проходе нашем к реке Енисею». И они вернулись – а командир одного из отрядов Петр Лапотников и сопровождавшие его ненцы уверяли, что дошли они по правому берегу до самого моря, где материк круто заворачивает на восток! В это даже сейчас верится с трудом – как можно было горстке людей в разгар полярной ночи преодолеть такое гигантское расстояние? Но силе человеческого духа нет предела…

Мучительно долго наступала весна в этих краях. Но едва закончился ледоход, «Тобол» вновь устремился на север. Перед отправлением Овцын послал на Таз новый отряд из 13 казаков. На случай неудачи с открытием морского хода из Оби в Енисей должны они были отыскать тот, старый путь, каким раньше ходили по Тазу в «новую Мангазею» – Туруханск. Говорили, что где-то в верховьях Таза кочи переправляли волоком, как когда-то «из варяг в греки»…

Бичом полярных экспедиций того времени была цинга, которую тогда считали заразной и не знали, как лечить. За зиму 1735 года в Обдорске, к счастью, никто из команды не умер, но кое у кого признаки болезни наблюдались. Во второй поход люди вышли ослабленными. Да, берега были уже разведаны намного лучше, и экспедиция шла по знакомым местам. Однако лето выдалось на редкость холодным, в небе висели низкие тучи, проливаясь на землю ледяным дождем, смешанным со снегом. Лед, сошедший с верховьев, не растаял, а, достигнув устья, застрял там непроходимой ледяной стеной. Пробиться сквозь беспорядочное нагромождение торосов не было никакой возможности. Восемь дней простоял «Тобол» в устье Оби в надежде, что вот-вот ветер взломает ледяную преграду и вынесет льдины в море. Но этого не случилось. В довершение несчастий от цинги начали слабеть и один за другим гибнуть люди. 17 июля 1735 года июля умер плотник Леденцов, затем – матрос Шаламов, солдат Петр Плотников, рудознатец Медведев…

Цинга – коварная болезнь. Прежде всего она лишала сил, лицо желтело, глаза слезились, рот покрывался язвами и не в силах был принимать пищу. Остальные члены команды были слишком больны, чтобы плыть дальше, даже если бы случилось чудо и проход к морю вдруг открылся. Вопрос на самом деле был в том, сможет ли обессилевшая команда довести «Тобол» обратно и сколько еще людей умрет в пути…

Снова пришлось созвать консилиум. С тяжелым сердцем решили